Добро пожаловать!
Я готова вас убить!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Добро пожаловать! > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 20 ноября 2018 г.
H rockstar1234567 19:42:08
сегодня посидел над синти попом, понял, что хочу играть рок как у нирваны , с друзьями на тусовке, какой смысл в одиночестве сочинять синти поп? буду писать песни до той степени, пока люди сами не будуто хотеть со мной играть, найду работу официанта, все равно найду как пережить такой момент, главное время на музыку, упорство, дисциплину, настойчивость, любовь к своему делу , сейчас твой переваличный вариант, лучше так чем сдаться и жить в обыденности , предав себя, не позволю страху сломать мне жизнь, обязательно найду друзей , с которыми буду путешестврвать по миру, вместе побеждать , проигрывать, чтобы мы были вместе как семья, чтобы

сегодня ищу проги как свести песню, оформить договор группы, завтра утром встаю в 5 30 , занимаюсь тем же , вечером в это же время -отчёт.>:)

Музыка Пошлая молли ханна монтана
Категории: Мечта, Цель, Музыка, Правда, Жизнь, Рок, Нирвана, Рок звезда, Курс
19:58:56 кчау
удачи!! всё с упорством получится обязательно!
20:12:58 Фюрер.
Если запишешь что-то в стиле Нирваны, кидай, обязательно послушаю, гранж-музыка прекрасна. Присоединяюсь к комментарию выше и желаю удачи.
20:13:26 кчау
белорусская поддержка!! хахах
20:13:56 Фюрер.
Да, так, па-сяброўскі.
ухожу в себя по английски Полярная мишка 16:25:34
­­

Категории: 2018, Видео, Музыка, Чувства и чувственность
Addition yоur bambi 08:33:14

don't want to lock me up inside

Мне почесал нос сам Егор Крид aka Азазин Крит aka Джастин Тимберлейк
Не в этом ли счастье?
Позавчера — понедельник, 19 ноября 2018 г.
Взято: - Квезакотль 17:48:00
­Лuнк 12 ноября 2018 г. 23:58:41 написал в своём дневнике ­Праздник на улицах Венеции
A - твой ОТП на данный момент
B - пейринг, который ты изначально не воспринимал, но что-то (или кто-то) заставило передумать
C - пейринг, который тебе никогда не нравился, и скорее всего уже не понравится никогда
D - пейринг, который ты бы искренне хотел шипперить, но вот просто тупо не можешь и все тут
E - приносил ли в свой фандом когда-нибудь нечто ржачное/тупое/крэко­вое - мем, одним словом? если да, то какой
F - максимум, сколько ты был частью фандома по времени
G - помнишь свое первое ОТП? что это был за пейринг?
H - тебе больше доставляют персонажи из аниме/комиксов или их же версии в фильмах/играх?
I - бывало такое, что из-за дайров тебе переставал нравится какой-либо фандом? какой?
J - назови фандом, который тебя совершенно не интересовал, пока им не начали спамить по всем дайрам
K - как ты относишься к людям в своем фандоме?
L - твой самый любимый артер/райтер дарит тебе право на одну заявку. что закажешь?
M - покажи любимый фанарт или назови любимого артера
N - назови любимый фанфик или любимого райтера
O - поставь проигрыватель на рандом и скажи, с каким ОТП у тебя ассоциируется первая выпавшая песня
P - придумай рандомную АУшку для любого фандома
Q - шип, который ты забросил, и почему
R - редкий пейринг, который, как тебе кажется, шипперишь только ты.
S - заделись любым своим хэдканоном
T - назови любимые гетные пейринги
U - назови любимые фэм- и слэшные пейринги
V - признайся - ты один из тех фанов, которые не могут спокойно смотреть что-нибудь, никого не шипперя при этом?
W - пять любимых персонажей из пяти любимых фандомов
X - три ОТП из трех любимых фандомов
Y - фандом, в котором ты никого не шипперишь
Z - пофангерли мальца, что ли. на любую тему. давай-давай
Источник: http://mysoulisdyin­g.beon.ru/2-119-.zht­ml

Категории: ©тыбзино
Отдых - не для героев Сеpый в сообществе Вечность 15:31:29

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

На Силверсан стрип было тихо. Утро понедельника в развлекательном квартале было самым бесшумным временем для всех.
И тех, кто развлекался, и тех, кто развлекал. Несмотря на то, что никуда не надо было сегодня идти, Джон проснулся слишком рано.
«Нормандия» все еще была на техническом обслуживании, и все заботы по сплочению сил галактики против общего врага были отложены на неопределенный срок.
Джокер уже третий день околачивался в ремонтных доках, не в силах дождаться, когда его любимую «птичку» приведут в порядок.
От Андерсона вестей еще не было, Хакет обещал связаться через пару дней, так как был занят планированием обороны Земли, куда уже ударили Жнецы.
Урднот Рекс ответил положительно на предложение провести переговоры с турианским Примархом, но эта встреча состоится не раньше, чем через неделю,
так что сейчас Шепард старался абстрагироваться от своей невозможности сделать хоть что-нибудь. Лиара же, видя, как он мучается от бессилия и жажды деятельности,
постаралась успокоить его и дала очень полезный совет — отдохнуть, пока есть возможность, ведь от усталости и отсутствия сосредоточенности коммандер
ничем не сможет помочь ни на поле боя, ни за столом переговоров. После этих слов Джон как-то успокоился и принял эти несколько дней безделья как неизбежное.
Подробнее…
Шепард повернул голову вправо и залюбовался прекрасным лазурным лицом спящей Лиары. Она выглядела такой умиротворенной, что Джон непроизвольно улыбнулся и погладил тыльной стороной ладони по ее щеке. Азари смешно наморщила носик, но не проснулась. Шепард тихонько выбрался из кровати, аккуратно вытащив руку из-под головы Лиары.
Глобальная вечеринка, которую устроил Шепард после всей этой беготни с клоном, отгремела еще пять дней назад, но разгромленную квартиру Джон до сих пор так и не успел до конца привести в порядок. Шкаф в оружейной был сломан протаранившим его Рексом, так что сегодня Шепард собирался заказать новый. Но только теперь с большим сейфом, в рост человека, для брони и оружия. Благо, совсем рядом был магазин с доставкой. Но эта услуга у них предоставлялась только до дверей квартиры, так что тащить этого монстра скорее всего придется своими силами.
Приняв душ, а заодно и почистив зубы, Шепард переоделся в чистую одежду и направился на первый этаж к терминалу — ему было нужно сделать несколько звонков. Первым делом он позвонил, конечно же, своей правой руке и лучшему другу — Гаррусу Вакариану. Судя по голосу, турианец был бодр и свеж, как-будто проснулся как минимум пару часов назад.

— Шепард? Что-то случилось? Не ожидал от тебя звонка в такую рань, — прозвучал голос Гарруса из динамика терминала.
— Ничего не случилось, друг мой. Но вот кое-какая помощь мне от тебя нужна. И еще… Где сейчас Вега, не знаешь?
— Вчера в баре казино его встречал в компании двух девиц, но потом он как-то резко исчез из поля зрения. Найти его?
— Я оставлю ему сообщение на уни, но если найдешь — бери его в охапку и дуйте ко мне. Надо будет подвигать кое-что, — ответил Джон.
— Заинтриговал, — усмехнулся Вакариан. — Будем у тебя в течение часа.

Шепард завершил сеанс связи и набрал сообщение для Джеймса с терминала. Отправив его на уни-инструмент Веги, Джон отключил терминал и направился в магазин, который находился в том же здании, что и квартира Шепарда, принадлежащем компании «Tiberius Towers».
В витринах «Home Spun» находилось много разнообразной мебели. Подойдя к одной из них, Джон застыл у стекла и растерялся. Азари в фирменной одежде с логотипом магазина тут же подошла к нему и поинтересовалась:
— Добрый день, вы уже выбрали что-то, или вам помочь?
— Эээ, мисс… Мне нужен шкаф, — вышел из оцепенения Джон.
— Отлично! У нас есть шкафы, которые подойдут к любому интерьеру. У нас работают лучшие дизайнеры и будьте уверены…
— Мне нужен не то чтобы шкаф, — перебил азари Шепард. — Скорее сейф для брони и оружия. И покрепче, чтобы удар головы крогана мог выдержать.
— Сейф? — очень неуверенно протянула менеджер. — Боюсь, сэр, что сейфами мы не занимаемся. Могу предложить вам обратиться в «Армакс Арсенал», у них офис тут недалеко, прямо по аллее, — азари махнула рукой в сторону выхода.

Джон вежливо попрощался и вышел, по пути столкнувшись в дверях с Гаррусом, который буквально нес на себе Джеймса. Вега был сильно помят и слабо сопротивлялся, но турианец крепко держал его под руку. Джон только брови удивленно приподнял. Он знал, что Гаррус ответственный парень: сказали привести Вегу — нашел и привел. А в каком уж состоянии этот объект, для такого солдата, как Вакариан было неважно. Приказ есть приказ.
— Доставлен в целости, но не в очень здравии, — сказал Гаррус, приветствуя капитана.
— Где ты его нашел? — спросил Джон, подхватывая Вегу под вторую руку.
— Ну, это долгая история, и не здесь ее рассказывать, — вполголоса проговорил турианец и выразительно округлил глаза.
— Тащи его в квартиру и подходи в офис «Армакс Арсенал», я хочу прикупить кое-что, и мне нужна твоя помощь, — Шепард набрал на уни-инструменте код доступа в апартаменты и переслал его турианцу.
— Неужели ML-77 в последней комплектации? — спросил Гаррус, и его глаза загорелись. Он даже отвлекся от Джеймса, и тот почти сполз на землю.
— Извини, Гаррус, но вооружением мы займемся позже, а пока все более приземленно. Кинь это тело на диван и подходи.

Когда Вакариан с еле волочащим ноги Джеймсом скрылись в дверях, Шепард направился к виднеющемуся вдалеке, горящему красным цветом логотипу «Армакс Арсенал». Неоновые и голографические вывески ярко мерцали и переливались всеми цветами радуги, но посмотреть на это великолепие могли сейчас только те, кто не спал в такое раннее утро на Цитадели. Джон шел по аллее и наслаждался тишиной, нарушаемой только шумом пролетающих, то там, то тут, аэрокаров.

В офисе его встретила молодая женщина в бело-красном комбинезоне, стилизованном под военную броню.
— Добро пожаловать в «Армакс Арсенал», — отчеканила она, чуть ли не щелкнув каблуками.
— Девушка, добрый день. Хочу приобрести сейф для оружия и брони, — сразу с порога начал Шепард.
— Вы попали как раз туда, куда надо, — сказала девушка, приглашая Джона пройти в торговый зал, где на витринах лежало разнообразное оружие. — У нас большой выбор сейфов любых размеров и степени защиты.
Продавец открыла на терминале витрины каталог и небрежным движением пальцев начала перелистывать изображения товаров. Дойдя до нужного раздела, она остановилась и вывела на экран список сейфов с описанием, параметрами и небольшим изображением каждого из них. Джон не предполагал, что выбор и правда настолько большой. Он задумчиво перебирал варианты, увеличивая то один, то другой. За этим занятием и застал его подошедший Гаррус.
— Бери этот, — уверенно ткнул когтем в голограмму турианец. — Это самая совершенная модель «Варлок-451». Огнестойкий сейф пятого класса, внутри которого устанавливается взломостойкий бокс с небольшим добавлением нулевого элемента. Комбинированный биометрический и электронный замок. Фасадная панель из толстой стальной пластины двенадцать миллиметров. Имеет систему вентиляции, отвечающую за циркуляцию воздуха, для сухого хранения.
Девушка восхищенно посмотрела на Гарруса.
— Сэр очень точно все рассказал, — добавила она. — Это новейшая модель в самой лучшей комплектации.
— Гаррус! Откуда такие познания? — удивленно спросил Джон турианца. Вакариан, скромно опустив голову, пробормотал что-то типа: «Было дело… интересовался…»
— Мы его берем, — уверенно сказал Шепард, повернувшись к девушке. Мельком взглянув на цену, Джон поперхнулся, но давать задний ход было уже как-то неловко.
— Оформить вам доставку, сэр? — спросила менеджер, одновременно что-то быстро набирая на терминале. Шепард, подсчитав в уме стоимость этого «Варлока» вместе с доставкой, отрицательно покачал головой.
— Мой дом относительно недалеко, думаем, что справимся сами, — сказал он, расправляя широкие плечи. Девушка скользнула по груди Джона оценивающим взглядом и, вздохнув, сказала:
— Я не сомневаюсь в ваших силах, сэр, но рекомендую найти в подмогу кого-нибудь еще: «Варлок» весит около двухсот двадцати килограмм.

Джон почесал голову, задумавшись. Будь они оба в броне с сервоусилителями, дотащили бы влегкую, а так… Джокер отпадает — с его болезнью он сломается пополам раньше, чем сейф с места сдвинется. Лиара — биотик, и она могла бы помочь, не участвуя физически, но Джону очень не хотелось ее будить. Против использования Эшли была ее принадлежность к слабому полу, так как Шепард просто не смог бы припахать женщину, хоть и солдата Альянса, таскать тяжести. По той же причине Джон не захотел звонить СУЗИ. Синтетик могла бы помочь, но капитан не мог не видеть в ней женщину, особенно с такими формами, как у нее. Поэтому Шепард набрал на уни-инструменте номер Явика.

Протеанин появился через некоторое время, так как находился неподалеку.
— Явик! — обрадовался Гаррус. — Друг мой, где тебя носило?
— Наблюдал за примитивами, — отозвался Явик, поморщившись от панибратского обращения турианца.
— Ты что, всю ночь провел на обзорной площадке Цитадели? — удивившись, спросил Шепард.
— Примитивы довольно забавные, когда не подозревают, что за ними наблюдают, — отозвался протеанин. — Чем я могу помочь?
— Надо дотащить сейф до моей квартиры, — ответил Джон. В это время в торговый зал из широкой двери склада выехал управляемый автопогрузчик с большой коробкой. Менеджер «Армакс Арсенал» нажала кнопку выгрузки и легко спрыгнула на пол. Пока коробка медленно опускалась, она протянула Шепарду датапад с документами на оплату. Джон, активировав уни-инструмент, перевел нужную сумму на счет «Армакс Арсенал».
— Большое спасибо, — улыбнулась девушка. — Приятного использования. Инструкция по сборке и настройке внутри. Вы уверены, что вам не нужна доставка? — спросила она, глядя как Гаррус почесывает мандибулу, осматривая габариты сейфа.
— Все хорошо, спасибо. Мы справимся, — успокоил ее Шепард. После этих слов Явик мрачно посмотрел на капитана, но ничего не сказал.

Сейф был тяжелый. Нет, не так. Сейф был невообразимо тяжеленный. Путь до квартиры вдруг оказался не таким уж и коротким. Особенно потому, что приходилось иногда ставить покупку на землю и меняться местами. Последние метры до апартаментов коробку с сейфом получалось только волочь по земле. Затащив кое-как контейнер в квартиру, Джон скомандовал перерыв. Явик с ненавистью пнул коробку, а Гаррус, увидев лестницу на второй этаж, тихонько заскулил.
Последний рывок дался им нелегко. Сейф то и дело норовил спуститься с лестницы самостоятельно, но троица не допустила подобного произвола, и вскоре злополучный контейнер сдался. Вход в оружейную комнату находился внутри спальни Шепарда. Навалившись на лежащую коробку, друзья затолкали ее на место и подняли, чтобы она стояла вертикально.
— Если мы поставили его вверх ногами, то я застрелюсь, потому что переворачивать ее назад у меня просто не хватит сил и терпения, — сказал Гаррус, потирая плечо.
— На задней стенке коробки нарисована стрелочка вверх, — сказал Явик, осматривая контейнер со всех сторон.
— Это отличные новости, — устало ответил Шепард и вышел из оружейной в спальню.

Лиара, судя по всему, давно встала и убежала по своим делам, так как возле подушки лежало небольшое сердечко из тонкого пластика, на котором красивым почерком было нацарапано «Люблю». Шепард положил записку в карман и заглянул обратно в небольшую комнату, где уже возле распакованной покупки возился турианец. Вписалась эта бандура идеально. После установки сейфа, Явик сослался, на какие-то планы и, не попрощавшись, ушел. Вакариан же наоборот, вызвался настроить биометрический замок и по гребень закопался в электронной начинке нового приобретения. Он лишь мельком глянул на инструкцию к настройке замков, и откинул ее в сторону.
— Коммандер, приложи сюда палец. Вот так, — приговаривал турианец. — Теперь введи свой код. Шесть цифр. Я даже отвернусь, Шепард.
Джон набрал код и отсканировал отпечаток пальца. Табло выдало зеленую надпись «Принято». Гаррус удовлетворенно кивнул и помахал рукой, дескать, можешь идти, я тут и без тебя дальше справлюсь.

Шепард вышел из комнаты и крикнул турианцу, чтобы тот спускался вниз, но Гаррус все никак не хотел отходить от сейфа, что-то пробормотав про «калибровку». Джон спустился по лестнице на первый этаж и направился на кухню, чтобы взять из холодильника баночку пива. Из гостиной с дивана раздался хриплый стон: «Пить…»
— Черт, Вега! Я про тебя и забыл совсем, — воскликнул Шепард и прихватил из холодильника вторую баночку. Сев рядом с Джеймсом на диван, он заботливо открыл пиво и протянул товарищу. Вега жадно присосался к банке, даже не поднимая головы от диванной подушки.
— Где ж ты так, мой друг, нафигачился? — сочувствующим голосом спросил Джеймса Шепард. Вега осушил емкость и, уронив ее на пол, произнес:
— Эти чертовы азари всю душу из меня вытрясли.
— Какие азари? — спросил Джон, но Джеймс уже отрубился, громко захрапев. Шепард допил свое пиво и, подняв с пола брошенную Вегой банку, зашел обратно на кухню. Там он открыл холодильник и уставился в него, подумывая, что бы съесть. В этот момент из кабинета раздался сигнал интеркома. Шепард с сожалением закрыл холодильник и направился в кабинет. Там он обнаружил протеанина, внимательно рассматривающего статуэтку волуса.
— Явик! Я думал, что ты давно ушел, — воскликнул Шепард.
— Ты никогда не представлял себе такую картину: просыпаешься, а вокруг тебя, вместо таких же разумных как ты, одни насекомые?
— Так! Подожди, не забудь свой вопрос, я сейчас подойду, — Шепард отвернулся от протеанина и подбежал к интеркому, сигнал которого настойчиво пищал. На связи была Лиара, и в вызове была пометка «срочно». Джон немедленно ответил на вызов, и из интеркома раздался взволнованный голос Т`Сони:
— Шепард, срочно нужно твое присутствие, у нас сложная дипломатическая ситуация.
— Что случилось? — Джон устало потер лоб.
— Грант на грани войны с элкорами, и я не могу его успокоить. Джон, уйми его! — очень громко произнесла Лиара. На заднем фоне слышалось рычание крогана и монотонный бубнеж элкорской речи.
— Сейчас будем, — сказал Шепард и, отключив связь, повернулся к протеанину. — Явик, как у тебя с дипломатией? Сможешь предотвратить войну элкора с кроганом?
— Может, лучше поступим, как в прошлый раз в вашем цикле? Или генофаг — оружие одноразовое? — не моргнув ни одним глазом, ответил протеанин.
— Я не всегда понимаю твой юмор, — вздохнул Джон и направился к выходу.
— А я вообще никогда не шучу, — буркнул Явик и направился следом.

Проходя мимо лестницы на второй этаж, Шепард крикнул Гаррусу, чтобы тот их догонял. Услышав утвердительный ответ турианца, Джон накинул куртку и сунул пистолет в наплечную кобуру. Затем они с Явиком направились к месту происшествия, которое указала им Лиара.
Прямо у входа в казино «Silver Coast» стояла толпа. Рядом находились два аэрокара СБЦ и «Скорая помощь». Увидев красный крест, Шепард ускорил шаг, пытаясь пробраться через плотную стену тел, которые жаждали посмотреть бесплатное представление. Шепард испытал острое чувство дежавю. В центре стояло двое элкоров, около которых переминался с ноги на ногу турианец в форме СБЦ и с оружием. Напротив пары находился Грант, но того держали четверо сотрудников службы, и было видно, что это им удается с трудом. Рядом с ними стояла Лиара и пыталась что-то втолковать крогану, но тот только яростно рычал, и было очень тяжело разобрать его слова. Джон жестом дал понять Лиаре, что он разберется сам, и подошел к турианцу, который, по-видимому, был главным среди наряда, приехавшего на место происшествия.
— Добрый день, офицер. Я Джон Шепард, Спектр, — представился капитан. — Этот кроган — член экипажа моего корабля. Что он натворил?
— Кроган нанес оскорбление уважаемым гражданам расы элкоров. Они согласны не раздувать конфликт, если член вашего экипажа принесет свои извинения.
— Грант? — Джон посмотрел на крогана.
— Никого я не оскорблял, — прорычал кроган. — Отвали! — крикнул он держащему его человеку и дернул рукой. От рывка сотрудник Службы не удержался на ногах и свалился на землю.
— Что случилось, Грант? — настаивал Шепард.
— Я шел в казино, никого не трогал. Вдруг отвлекся и случайно наступил этой громадине на ногу, — начал Грант.
— Возмущенно. Я говорил, что это не нога, а рука, — прогундел один из элкоров, видимо, как раз пострадавший.
— Снова началось! — взревел возмущенный кроган. — Ну какая же это рука, если она на земле стоит?
— Обвиняюще. Это расизм и оскорбление личности, — монотонно произнес элкор. — Экспрессивно. Я это так не оставлю, требую извинений.
— Да я ж извинился, что еще надо- то ? — Грант дернул второй рукой, и еще один безопасник полетел на землю, не удержав равновесия.
— Обиженно. Извинений за оскорбление расы элкоров вами не произносилось, — произнес второй элкор.
— Да не оскорблял я вашу долбанную расу! — зарычал кроган, и Шепард понял, что ему пора вмешаться.
— Грант, а ну быстро извинись перед этими гражданами! — сказал он крогану, строго посмотрев на него. Затем повернулся к элкорам и турианцу: — Вы уж простите его. Он же по сути совсем еще ребенок, всего пару лет как вылупился из инкубатора и еще не очень воспитан.
— Может уважаемые представители расы элкоров могли бы пройти вместе со мной к посольству, и мы бы уладили этот вопрос мирным путем? — вмешалась подошедшая Лиара.
— С сомнением. Не уверен, но можно попробовать, — произнес обиженный элкор, и они медленно двинулись в сторону стоянки такси, сопровождаемые Лиарой, которая не останавливаясь, что-то объясняла этим двум громадинам.
— Я так понимаю, что обвинения не будет? — спросил сотрудник СБЦ, затем опустил винтовку и крикнул своим людям, которые держали Гранта: — Сворачиваемся, ребята. Отбой!

Безопасники с облегчением отпустили крогана и направились к аэрокару с эмблемой СБЦ на борту. Шепард подошел к Гранту, который поправлял на себе элементы легкой брони, с которой не расставался даже на Цитадели в увольнительной. Толпа зевак потихоньку расходилась, лишившись интересного зрелища. К сопартийцам подошел Явик, посмеиваясь.
— Что такого смешного? — обиженно буркнул Грант.
— В моем цикле мы бы не стали тратить время на выяснения, просто пристрелили бы крогана, — ответил протеанин. Грант зарычал и приготовился броситься на Явика, но Джон встал межд ними и заглянул Гранту прямо в морду.
— Отставить! Ты, — он ткнул пальцем в грудь крогану, — марш в доки к Джокеру! Он уже три дня у меня помощь клянчит, боится, что местные работяги ему обшивку поцарапают. А ты, — Джон повернулся к протеанину, — отправляйся в посольство элкоров, узнай как там дела у Лиары и окажи ей поддержку в лице одной боевой единицы. Приказы капитана не обсуждаются. Выполнять! — гаркнул Шепард.
Ни кроган, ни протеанин спорить с капитаном не захотели, поэтому оба развернулись и направились в разные стороны. В это же время на уни-инструмент Шепарда поступил сигнал от Джокера. Вызов шел непосредственно с панели управления на «Нормандии». Джон ответил, и сразу же раздался отчаянный вопль пилота:
— Командир! Это беспредел! Эти идиоты-инженеры из Альянса разворотили мне тут полстены, пытаясь добраться до силового кабеля. А он! И так! Был! В порядке! — к концу фразы голос Джокера почти перешел на ультразвук. — А еще они, ковыряясь снаружи около главной батареи, ерзали своими толстыми задницами по стволу «Таникса» и сбили к чертям все настройки! Гаррус будет в ярости! Это же все заново калибровать придется!
— Ну, думаю, что Гаррусу это будет только в радость, — посмеиваясь, сказал Джон. — Не паникуй, Джокер, я к тебе там Гранта на подмогу отправил. Можешь распоряжаться им на свое усмотрение. Скажи — приказ капитана.

Закончив разговор, Шепард призадумался: а где же Гаррус? Ведь он должен был прийти за ними к месту инцидента с элкорами. «Наверное опять застрял за калибровкой, маньяк чертов! Ему что „Таникс”, что сейф», — думал Джон по пути в апартаменты. Прямо в дверях он столкнулся с Вегой. Тот еще как следует не протрезвел, потому что его довольно сильно шатало, и разило спиртным на несколько метров вокруг.
— Коммандер! — обрадовался Джеймс. — А как я оказался у тебя дома? Меня что ли азари принесли, — Вега опасливо оглянулся по сторонам.
— Тебя принес один очень исполнительный турианец, — усмехнулся Шепард. — А, кстати, ты его видел? Гаррус еще там? — Джон махнул рукой в сторону своей квартиры.
— Ну, когда я выходил, в доме никого не было. Но я не особенно проверял, в общем-то, — Джеймс почесал затылок.
— Ладно, Вега. Иди, проспись, поешь и прими, наконец, душ, — сказал Шепард. — Когда я тебя увижу в следующий раз, ты должен быть похож на бойца, а не на… это.
Джон ткнул пальцем в грудь сопартийца. Вега неловко отдал честь и, пошатываясь, двинулся по аллее в сторону терминала вызова такси. Шепард проводил его взглядом и осуждающе покачал головой.

Гарруса в квартире не оказалось. Джон обошел все помещения и даже заглянул в душевую на втором этаже, но турианец, видимо, уже ушел. Джон отправил ему вызов на уни-инструмент, но тот не ответил.
Шепард немного посидел в кабинете — разобрал почту, подписал несколько отчетов по расходам, проверил список оборудования и продуктов питания, поступивших на склад «Нормандии». Проведя таким образом пару часов, Джон устало потер лицо и вызвал корабль через терминал, надеясь, что застанет Джокера на своем месте.
— Капитан? — сразу же отозвался пилот.
— Как там обстановка? Когда сможем лететь? — спросил Шепард.
— Сегодня к вечеру обещали все закончить. Хотел сюрприз сделать, но ты позвонил раньше. Сейчас заносим последнее в грузовой отсек.
— Отличные новости, Джефф. Слушай, ты Гарруса не видел?
— Вроде видел в космопорте сегодня, но не уверен, что это был Вакариан, так как он целенаправленно шел к одному из турианских десантных кораблей.
— Куда он мог направиться? — размышлял вслух Джон. — Ладно, Джефф. Если увидишь эту турианскую морду, скажи ему, чтобы связался со мной.
— Ай-ай, сэр! — гаркнул Джокер и отключил связь. И тут же прозвучал сигнал вызова от Лиары.
— Джон, ты в квартире? Прекрасно! Никуда не уходи, я сейчас приду, — быстро проговорила азари, не позволив вставить Шепарду ни слова. Джон откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и улыбнулся.

Лиара не заставила себя ждать, наверное, звонила уже на подходе. Электронный замок распознал Т`Сони, так как она была внесена в список имеющих доступ к квартире. Девушка зашла в помещение и сразу же оказалась в объятьях Шепарда.
— Ты меня караулил? — улыбнулась она. Было видно, что это ей очень приятно.
— Боялся пропустить момент твоего прихода, — ответил Джон и поцеловал азари в губы. Лиара ответила на поцелуй, а затем легко освободилась из его объятий и потянула Шепарда за руку, в сторону лестницы наверх.
— Джокер сказал, что мы сегодня вечером улетаем, так что я решила, что надо провести оставшееся время с пользой, — говорила Лиара, поднимаясь на второй этаж.
— Отличная идея, — сказал Джон и подхватил азари на руки.
Так, держа ее на руках, Шепард дошел до кровати. Затем аккуратно положил азари на мягкую поверхность и лег рядом, одной рукой придерживая Лиару за голову чуть ниже гребня, чтобы удобнее было ее целовать. Руки девушки обвили его шею, а ногу она закинула на бедро Джона. Не отрываясь от губ Лиары, Шепард начал расстегивать на ней одежду. Т`Сони в ответ начала делать то же самое. Она немного приподнялась и оказалась лежащей на Джоне. Шепард попытался перекатиться, чтобы оказаться сверху, но не рассчитал, и они вместе с грохотом свалились с кровати на пол. Раздались ругательства Шепарда и звонкий смех Лиары, затем все стихло, лишь редкие всполохи биотики и негромкие стоны нарушали тишину в спальне…

Шепард лежал на боку, опираясь на локоть и смотрел в глаза самой прекрасной девушки. Лиара тоже молча смотрела на мужчину, как будто пытаясь запомнить его лицо в мельчайших подробностях.
— Что-то случилось? — нарушил тишину Шепард. — Ты как-то резко погрустнела.
— Мне страшно, Джон, — ответила Лиара. — Страшно, что я могу потерять тебя.
— Что бы не случилось. В жизни или смерти, ты никогда не потеряешь меня. Я навсегда останусь тут, — он коснулся ее лба, — и тут, — его рука тронула место, где у азари располагалось сердце.
Лиара прижалась щекой к груди Шепарда и закрыла глаза. Так они лежали в тишине, наслаждаясь близостью друг друга какое-то время.
Вдруг Лиара подняла голову и посмотрела на Джона.
— Ты слышал это? — она обеспокоенно повертела головой, прислушиваясь.
— Что? — Шепард сел на кровати, — Что слышал?
— Какое-то шуршание, легкое. Неужели ты не слышишь? — спросила Лиара.
Джон замолчал и прислушался. Где-то очень тихо, еле уловимо, слышался шорох и легкое постукивание. Шепард встал с кровати и медленно пошел на звук, пытаясь вычислить направление. Около оружейной поскребывание стало более отчетливым и, казалось, что звук идет прямо из нового супер-навороченного сейфа. Джон приложил к сканеру палец левой руки, а правой набрал шестизначный код на панели рядом. Дверь открылась, и из сейфа на мужчину вывалилось что-то огромное, Джон даже не успел понять — что. Не удержав равновесие, Шепард рухнул на спину прямо в проем двери, ведущей в спальню, а сверху на него свалился достаточно тяжелый турианец.
— Прошу прощения, — охрипшим голосом прошелестел Вакариан.
— Гаррус! Ты что здесь делаешь? — удивленно воскликнул Шепард.
Турианец приподнял голову, и его взгляд задержался на обнаженной азари, которая стояла около кровати, обеспокоенно вглядываясь в происходящее.
— Лиара, я так рад тебя видеть, — его лицо расплылось в довольной улыбке. Т`Сони взвизгнула и схватила одеяло, пытаясь прикрыть хоть что-нибудь. Шепард скинул турианца с себя и поднялся на ноги. Затем он подал руку Гаррусу и помог встать и ему.
— Зачем ты прятался в сейфе? — спросил он турианца.
— Джон, вот ты вроде взрослый мужик, а такие вопросы глупые задаешь, — поднимаясь, ответил Гаррус. — Я не прятался в сейфе. Твой долбанный сейф хотел меня убить, — турианец пошатываясь направился к двери на лестницу, продолжая бормотать себе в мандибулы: — Пойду выпью что-нибудь. И съем. Я в этой камере строгого режима провел не один час.
Джон и Лиара удивленно переглянулись.
— Ты что-нибудь понял? — спросила Лиара.
— Не совсем, но думаю, что Вакариан нам расскажет об этом потом. А он еще не знает, что его ждет на корабле, — усмехнулся Шепард и пошел надевать штаны. Этот вынужденный отпуск подходил к концу.


Mass Effect
воскресенье, 18 ноября 2018 г.
Звезда Сеpый в сообществе Вечность 14:30:21

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

До Ватикана три тысячи световых лет. Некогда я полагал, что космос над верой не властен;
точно так же я полагал, что небеса олицетворяют великолепие творений господних.
Теперь я ближе познакомился с этим олицетворением, и моя вера, увы, поколебалась.
Смотрю на распятие, висящее на переборке над ЭСМ-VI, и впервые в жизни спрашиваю себя: уж не пустой ли это символ?
Пока что я никому не говорил, но истины скрывать нельзя. Факты налицо, запечатлены на несчетных милях магнитоленты и тысячах фотографий,
которые мы доставим на Землю. Другие ученые не хуже меня сумеют их прочесть, и я не такой человек, чтобы пойти на подделки,
вроде тех, которые снискали дурную славу моему ордену еще в древности.
Подробнее…Настроение экипажа и без того подавленное; как-то мои спутники воспримут этот заключительный иронический аккорд?… Среди них мало верующих, и все-таки они не ухватятся с радостью за это новое оружие в войне против меня, скрытой, добродушной, но достаточно серьезной войне, которая продолжалась на всем нашем пути от Земли. Их потешало, что Главный астрофизик – иезуит, а доктор Чендлер вообще никак не мог свыкнуться с этой мыслью (почему врачи такие отъявленные безбожники?). Нередко он приходил ко мне в обсервационный отсек, где свет всегда приглушен и звезды сияют в полную силу. Стоя в полумраке, Чендлер устремлял взгляд в большой овальный иллюминатор, за которым медленно кружилось небо,– нам не удалось устранить остаточного вращения, и мы давно махнули на это рукой.
– Что ж, патер,– начинал он,– вот она, вселенная, нет ей ни конца, ни края, и, возможно, что-то ее сотворило. Но как вы можете верить, будто этому чему-то есть дело до нас и до нашего маленького мирка, – вот тут я вас не понимаю. И разгорался спор, а вокруг нас, за идеально прозрачным пластиком иллюминатора, беззвучно описывали нескончаемые дуги туманности и звезды…
Должно быть, больше всего экипаж забавляла кажущаяся противоречивость моего положения. Тщетно я ссылался на свои статьи – три в «Астрофизическом журнале», пять в «Ежемесячных записках Королевского астрономического общества». Я напоминал, что мой орден давно прославился своими научными изысканиями, и пусть нас осталось немного, наш вклад в астрономию и геофизику, начиная с восемнадцатого века, достаточно велик.
Так неужели мое сообщение о туманности Феникс положит конец нашей тысячелетней истории? Боюсь, не только ей…
Не знаю, кто дал туманности такое имя; мне оно кажется совсем неудачным. Если в нем заложено пророчество – это пророчество может сбыться лишь через много миллиардов лет. Да и само слово «туманность» неточно: ведь речь идет о несравненно меньшем объекте, чем громадные облака материи неродившихся звезд, разбросанные вдоль Млечного пути. Скажу больше, в масштабах космоса туманность Феникс – малютка, тонкая газовая оболочка вокруг одинокой звезды. А вернее – того, что осталось от звезды…
Портрет Лойолы (гравюра Рубенса), висящий над графиками данных спектрофотометра, точно смеется надо мной. А как бы ты, святой отец, распорядился знанием, обретенным мной здесь, вдали от маленького мира, который был всей известной тебе вселенной? Смогла бы твоя вера, в отличие от моей, устоять против такого удара?
Ты смотришь вдаль, святой отец, но я покрыл расстояния, каких ты не мог себе представить, когда тысячу лет назад учредил наш орден. Впервые разведочный корабль ушел так далеко от Земли к рубежам изведанной вселенной. Целью нашей экспедиции была туманность Феникс. Мы достигли ее и теперь возвращаемся домой с грузом знаний. Как снять этот груз со своих плеч? Но я тщетно взываю к тебе через века и световые годы, разделяющие нас.
На книге, которую ты держишь, четко выделяются слова: АД МАЙОРЕМ ДЕИ ГЛОРИАМ. К вящей славе Божией…
Нет, я больше не могу верить этому девизу. Верил бы ты, если бы видел то, что нашли мы?
Разумеется, мы знали, что представляет собой туманность Феникс. Только в нашей галактике ежегодно взрывается больше ста звезд. Несколько часов или дней они сияют тысячекратно усиленным блеском, затем меркнут, погибая. Обычные новые звезды, заурядная космическая катастрофа. С начала моей работы в Лунной обсерватории я собрал спектрограммы и кривые свечения десятков таких звезд.
Но трижды или четырежды в тысячелетие происходит нечто такое, перед чем новая бледнеет, кажется пустячком.
Когда звезда превращается в сверхновую, она какое-то время превосходит яркостью все солнца галактики, вместе взятые. Китайские астрономы наблюдали это явление в 1054 году, не зная, что наблюдают. Пятью веками позже, в 1572 году, в созвездии Кассиопеи вспыхнула столь яркая сверхновая, что ее было видно с Земли днем. За протекшую с тех пор тысячу лет замечено еще три сверхновых.
Нам поручили побывать там, где произошла такая катастрофа, определить предшествовавшие ей явления и, если можно, выяснить их причину. Корабль медленно пронизывал концентрические оболочки газа, который был выброшен шесть тысяч лет назад и все еще продолжал расширяться. Огромные температуры, яркое фиолетовое свечение отличали эти оболочки, но газ был слишком разрежен, чтобы причинить нам какой-либо вред. Когда взорвалась звезда, поверхностные слои отбросило с такой скоростью, что они улетели за пределы ее гравитационного поля. Теперь они образовали «скорлупу», в которой уместилась бы тысяча наших солнечных систем, а в центре пылало крохотное поразительное образование– Белый Карлик, размерами меньше Земли, но весящий в миллион раз больше ее. Светящийся газ окружал нас со всех сторон, потеснив густой мрак межзвездного пространства. Мы очутились в сердце космической бомбы, которая взорвалась тысячи лет назад и раскаленные осколки которой все еще неслись во все стороны. Огромный размах взрыва, а также то обстоятельство, что осколки заполнили сферу поперечником в миллиарды миль, не позволяли простым глазом уловить движение. Понадобились бы десятилетия, чтобы без приборов заметить, как движутся клубы и вихри взбаламученного газа, но мы хорошо представляли себе этот яростный поток.
Выверив, уточнив свой курс, мы вот уже несколько часов размеренно скользили по направлению к маленькой лютой звезде. Когда-то она была солнцем вроде нашего, но затем в какие-то часы расточила энергию, которой хватило бы на миллионы лет свечения. И вот стала сморщенным скрягой, который промотал богатство в юности, а теперь трясется над крохами, пытаясь хоть что-то сберечь.
Никто из нас не рассчитывал всерьез, что мы найдем планеты. Если они и существовали до взрыва, катаклизм должен был обратить их в облака пара, затерявшиеся в исполинской массе светила. Тем не менее мы провели обязательную при подходе к любому неизвестному солнцу разведку и неожиданно обнаружили вращающийся на огромном расстоянии вокруг звезды маленький мир. Так сказать, Плутон этой погибшей солнечной системы, бегущий вдоль границ ночи. Планета была слишком удалена от своего солнца, чтобы на ней когда-либо могла развиваться жизнь, но эта удаленность спасла ее от страшной участи, постигшей собратьев.
Неистовое пламя запекло скалы окалиной и выжгло сгусток замерзших газов, который покрывал планету до бедствия. Мы сели, и мы нашли Склеп.
Его создатели позаботились о том, чтобы его непременно нашли. От монолита, отмечавшего вход, остался только оплавленный пень, но уже первые телефотоснимки сказали нам, что это след деятельности разума. Чуть погодя мы отметили обширное поле радиоактивности, источник которой был скрыт в скале. Даже если бы пилон над Склепом был начисто срезан, все равно сохранился бы взывающий к звездам неколебимый, вечный маяк. Наш корабль устремился к огромному «яблочку», словно стрела к мишени.
Когда воздвигали пилон, он, наверное, был около мили высотой; теперь он напоминал оплывшую свечу. У нас не было подходящих орудий, и мы неделю пробивались сквозь переплавленный камень. Мы астрономы, а не археологи, но умеем импровизировать. Забыта была начальная цель экспедиции; одинокий памятник, ценой такого труда воздвигнутый на предельном расстоянии от обреченного солнца, мог означать лишь одно. Цивилизация, которая знала, что гибель ее близка, сделала последнюю заявку на бессмертие.
Понадобятся десятилетия, чтобы изучить все сокровища, найденные нами в Склепе. Очевидно, Солнце послало первые предупреждения за много лет до конечного взрыва, и все, что они пожелали сохранить, все плоды своего гения они заранее доставили на эту отдаленную планету, надеясь, что другое племя найдет хранилище и они не канут бесследно в Лету. Поступили бы мы так же на их месте – или были бы слишком поглощены своей бедой, чтобы думать о будущем, которого уже не увидеть и не разделить?.
Если бы у них в запасе оказалось еще время! Они свободно сообщались с планетами своей системы, но не научились пересекать межзвездные пучины, а до ближайшей солнечной системы было сто световых лет. Впрочем, овладей они высшими скоростями, все равно лишь несколько миллионов могли рассчитывать на спасение. Быть может, лучше, что вышло именно так.
Даже если бы не это поразительное сходство с человеком, о чем говорят их скульптуры, нельзя не восхищаться ими и не сокрушаться, что их постигла такая участь. Они оставили тысячи видеозаписей и аппараты для просмотра, а также подробные разъяснения в картинках, позволяющие без труда освоить их письменность. Мы изучили многие записи, и впервые за шесть тысяч лет ожили картины чудесной, богатейшей цивилизации, которая во многом явно превосходила нашу. Быть может, они показали нам только самое лучшее – и кто же их упрекнет. Так или иначе, мир их был прекрасен, города великолепнее любого из наших. Мы видели их за работой и игрой, через столетия слышали певучую речь. Одна картина до сих пор стоит у меня перед глазами: на берегу, на странном голубом песке играют, плещутся в волнах дети – как играют дети у нас на Земле. Причудливые деревья, крона – веером, окаймляют берег, и на мелководье, никого не беспокоя, бродят очень крупные животные.
А на горизонте погружается в море солнце, еще теплое, ласковое, животворное, солнце, которое вскоре вероломно испепелит безмятежное счастье.
Не будь мы столь далеко от дома и столь чувствительны к одиночеству, мы, возможно, не были бы так сильно потрясены. Многие из нас видели в других мирах развалины иных цивилизаций, но никогда это зрелище не волновало до такой степени. Эта трагедия была особенной. Одно дело, когда род склоняется к закату и гибнет, как это бывало с народами и культурами на Земле. Но подвергаться полному уничтожению в пору великолепного расцвета, исчезнуть вовсе – где же тут Божья милость?
Мои коллеги задавали мне этот вопрос, я пытался ответить, как мог. Быть может, отец Лойола, вы преуспели бы лучше меня, но в «Экзерсициа Спиритуалиа» я не нашел ничего, что могло бы мне помочь. Это не был греховный народ. Не знаю, каким богам они поклонялись, признавали ли вообще богов, но я. смотрел на них через ушедшие столетия, и в лучах их сжавшегося солнца перед моим взглядом вновь оживало то прекрасное, на сохранение чего были обращены их последние силы. Они многому могли бы научить нас – зачем же было их уничтожать?
Я знаю, что ответят мои коллеги на Земле. Вселенная – скажут они – не подчинена разумной цели и порядку, каждый год в нашей Галактике взрываются сотни солнц, и где-то в пучинах космоса в этот самый миг гибнет чья-то цивилизация. Творил ли род добро или зло за время своего существования, это не повлияет на его судьбу: Божественного правосудия нет, потому что нет Бога.
А между тем ничто из виденного нами не доказывает этого. Говорящий так руководствуется чувствами, не рассудком. Бог не обязан оправдывать перед человеком свои деяния. Он создал вселенную и может по своему усмотрению ее уничтожить. Было бы дерзостью, даже богохульством с нашей стороны говорить, как он должен и как не должен поступать.
Тяжко видеть, как целые миры и народы гибнут в пещи огненной, но я и это мог бы понять. Однако есть предел, за которым начинает колебаться даже самая глубокая вера, и глядя на лежащие передо мной расчеты, я чувствую, что достиг этого предела.
Пока мы не исследовали туманность на месте, нельзя было сказать, когда произошел взрыв. Теперь, обработав астрономические данные и сведения, извлеченные из скал уцелевшей планеты, я могу с большой точностью датировать катастрофу. Я знаю, в каком году свет исполинского аутодафе достиг нашей Земли. Знаю, сколь ярко эта сверхновая, что мерцает за кормой набирающего скорость корабля, некогда пылала на земном небе. Знаю, что на рассвете она ярким маяком сияла над восточным горизонтом.
Не может быть никакого сомнения; древняя загадка наконец решена. И все же, о всевышний, в твоем распоряжении было столько звезд! Так нужно ли было именно этот народ предавать огню лишь затем, чтобы символ его бренности сиял над Вифлеемом?


Артур Кларк
суббота, 17 ноября 2018 г.
Нейтральная планета Сеpый в сообществе Вечность 11:29:50

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

На переднем обзорном экране земного звездолета “Пеккэбл” появились планеты-близнецы Фейсолт и Фафнир — необитаемая Фейсолт,
фиолетовый диск размером с монету в четверть кредитки, прямо по курсу и Фафнир, населенная гнорфами,
яркая красная точка по правую сторону, над изгибом мощного крыла звездоле-та.
Безымянная маленькая голубая звезда, вокруг которой обращались обе планеты, стояла высоко над ними, ровно тридцать шесть градусов над плоскостью эклиптики.
А королевское великолепие Антареса служило ги-гантским алым задником для всей сцены.
Подробнее…
— Фейсолт прямо по курсу, — сообщили навигаторы. — Приготовиться к торможению.

Восемнадцать землян, посланцев к гнорфам Фафнира, поспешили занять противоперегрузочные кресла. Они не нуждались в дальнейших указаниях. Им поручена важная миссия, и их подготовка не оставляла сомне-ний в том, что они ее исполнят.

Командир звездолета Див Харскин как раз усаживался в свое кресло в рубке, когда раздался голос Снол-лгрена, наблюдателя первого ранга.

— Шеф? Это Сноллгрен. Слышите меня?
— Говори, дружище, — отозвался капитан. — Что случилось?

— Этот корабль с Ригеля… который мы вчера видели. Я сейчас вновь обнаружил его. В десяти световых секундах по правому борту. Ставлю кредитку против дохлой камбалы, он выходит на орбиту вокруг Фейсолта.

Харксин сжал ручки кресла.
— Ты уверен, что они направляются не на Фафнир? Какова глубина восприятия?

— А–один. Этот корабль летит туда же, куда и мы, шеф.

— Пожалуй, могло быть и хуже, — вздохнул Харскин и включил обитую связь. — Господа, наша задача несколько усложнилась. Наблюдатель Сноллгрен обнаружил, что курс звездолета с Ригеля лежит к Фейсолту, то есть, возможно, у них возникла идея, аналогичная нашей. Что ж, пусть это будет проверкой нашего характе-ра. У нас есть шанс вырвать Фафнир прямо у них из-под носа.

— А почему бы просто не разложить ригелиан на молекулы? раздался чей-то голос. — Они наши враги, не так ли?

Харскин узнал голос Лифмана, превосходного лингвиста, но абсолютного невежды по части межзвезд-ной этики. Ему даже не пришлось отвечать. Вмешался Ромос, военный атташе.

— Это нейтральная система, Лифман, — прохрипел он. — Военные действия между Землей и Ригелем временно прекращены, пока не закончатся переговоры с гнорфами. Когда-нибудь вы, наконец, поймете, что и война имеет свои законы чести.

Капитан Харскин улыбнулся. У него подобралась отличная команда. Возможно, каждый из них слишком узкий специалист, но всем вместе по плечу любые задачи. А присутствие ригелиан создаст немало дополни-тельных трудностей. Что же, капитан Харскин обожал их преодолевать.

Под ногами ровно гудели двигатели. Да, капитан мог гордиться своей командой. Звездолет вошел в смертоносную атмосферу Фейсолта, плавно снижаясь по широким спиралям. Ригелиане летели следом. В ожи-дании посадки Харскин откинулся в кресле, практически не ощущая перегрузки.

Фейсолт представлял собой голые скалы, если не считать океаны плавиковой кислоты и водородную ат-мосферу. Малопривлекательная планета.

Надев скафандры, земляне сбросили трап, быстро поставили купол и надули его воздухом, пригодным для дыхания.

— Домишко вдали от дома, — заметил Харскин.
Биохимик Карвер бросил недобрый взгляд на неспокойную гладь плавиковой кислоты.

— Чудная планета! Благо наш аквариум не из стекла. Предупредите людей, капитан, чтобы они с особой осторожностью пользовались воздушным шлюзом. Если кислород вырвется в здешнюю атмосферу, возникнет такой смерч, что нам придется наблюдать за ним с тысячефутовой высоты.

Харскин кивнул.
— Да, война — удовольствие маленькое.
Он посмотрел на мрачное небо. Широкий красный диск Фафнира светился лишь в миллионе миль от них. Довершало картину сияние голубой звезды, вокруг которой обращались обе планеты, а вся система являла собой аккуратный равносторонний треугольник, неспешно огибающий огромный Антарес.

Появился Сноллгрен. Остроглазый наблюдатель оставался на корабле и, похоже, расстояние до купола, несмотря на полуторную силу тяжести на Фейсолте, преодолел бегом.

— Что случилось? — спросил Харскин.
Сноллгрен откинул шлем скафандра и глубоко вдохнул насыщенный кислородом воздух купола.

— Ригелиане! Они сели. Я видел их на орбите.
— Где?
— По моим расчетам, в пятистах милях к западу. Наверняка на этом же континенте.

Харскин взглянул на хронометр, впаянный в запястье скафандра Сноллгрена.

— Дадим им час на разбивку лагеря. Затем свяжемся с ними.

Капитана звездолета ригелиан звали Четырнадцатый–Бессмертный. На галактическом языке он говорил отрывисто, с лающими интонациями, связанными, как полагал Харскин, с его медведеподобными предками.

— Какое совпадение, капитан Харскин. Мы оба оказались здесь практически одновременно. Неиспове-димы пути направляющих сил.

— Это точно, — ответил Харскин. Он смотрел на зажатый в руке микрофон и жалел, что у него нет ви-деоэкрана и он не может видеть самодовольное выражение на волосатой физиономии ригелианина. Очевидно, кто-то перехватил секретный приказ, направленный Харскину, внимательно изучил его содержание и лишь по-том передал получателю.

В межзвездных войнах совпадений не бывало. Ригелиане прилетели сюда только потому, что узнали о намерениях землян.

— Перед нами сложная этическая проблема, — продолжил Четырнадцатый–Бессмертный. — Мы оба прибыли с одной целью — на переговоры с гнорфами о торговых правах. Теперь… э… кто-то из нас должен первым связаться с ними.

— Вероятно, — ответил Харскин, — корабль, первым опустившийся на Фейсолт, имеет право быть пер-вым и на Фафнире.

— Нас это устроит, — согласился ригелианин.
— Тогда мы взлетаем немедленно. Раз “Пеккэбл” оказался на Фейсолте по меньшей мере на полчаса раньше вас, значит, мы можем первыми вступить в контакт с гнорфами.

— Однако, — удивился Четырнадцатый–Бессмертный. — Как вы высчитали, что прибыли раньше нас? Наши приборы зафиксировали обратное.

Харскин чуть не взорвался от возмущения, но успел взять себя в руки.

— Это невозможно! — воскликнул он.
— О? Сообщите, пожалуйста, время вашей посадки, соотнесенное с абсолютным галактическим.

— Мы сели… — Харскин осекся на полуслове. — Нет. Сначала скажите мне, когда вы опустились на Фейсолт, а потом я сообщу вам время нашей посадки.

— Едва ли это будет справедливо, — возразил ригелианин. Можем ли мы быть уверенными, что вы не измените время вашей посадки, чтобы утвердить свой приоритет?

— А как же мы узнаем…
— Так не пойдет… — прервал его Четырнадцатый–Бессмертный. — Ни один из нас не пропустит вперед другого.

Пожав плечами, Харскин не мог не согласиться с инопланетянином. Ригелиане никогда не признали бы, что “Пеккэбл” первым коснулся поверхности Фейсолта, хотя так оно и было на самом деле. В действие вступа-ли законы относительности. В отсутствие беспристрастного стороннего наблюдателя слово Четырнадцатого–Бессмертного имело такой же вес, как и его собственное. Доказать, что ригелианин лжет, не представлялось возможным. Следовательно, он не лгал.

— Хорошо, — смирился Харскин. — Тут мы зашли в тупик. Давайте вместе вылетим на Фафнир, и пусть они сами сделают выбор.

— Согласны, — после долгой паузы ответил Четырнадцатый–Бессмертный. — Разумеется, необходимо уважать права нейтральных звездных систем.

— Разумеется. И пока эта система не приняла окончательного решения, мы также сохраняем нейтрали-тет. Вы помните об этом?

— Естественно, — ответил ригелианин.
“Да, — вздохнул Харскин, — найденный компромисс нельзя признать удовлетворительным”. Но другого пока не предвиделось.

Война между Землей и Ригелем велась по очень строгим правилам, согласно которым звездная система считалась нейтральной до тех пор, пока большинство планет с разумной жизнью не принимало ту или иную сторону.

В случае Антареса большинство состояло из одного голоса. Одиннадцать самых разнообразных планет обращались вокруг гигантской красной звезды, но лишь на Фафнире возникла цивилизация. Гнорфы, двуногие гуманоиды, представляли собой классическую форму разумных существ. Земляне вели свой род от обезьянопо-добных предков, древние ригелиане напоминали земных медведей. На Фафнире эволюция пошла другим пу-тем: прямые и бесхвостые, гнорфы тем не менее были ближе к рептилиям. Условия на Фафнире не благотвор-ствовали жизни млекопитающих организмов.

Харскин задумчиво смотрел на обзорный экран, где медленно разрастались кроваво-красные моря Фаф-нира. Он не видел ригелианского звездолета, но понимал, что тот где-то неподалеку, и отметил про себя, что надо сообщить в Управление по разведке о перехвате секретного приказа верховного командования.

Это была странная война, в которой сражение велось с помощью бумаг, а не оружия. Но состязание в си-ле между галактическими цивилизациями давно кануло в Лету: изобретение антиэкранов, впитывающих в себя каждый мегаватт освобожденной энергии с тем, чтобы отразить ее обратно с утроенной интенсивностью, быст-ро положило конец прямым боевым действиям.

И теперь война велась на другом уровне, в экономической сфере. Ригель и Земля старались обойти друг друга в заключении договоров о предоставлении исключительных прав на торговлю с обитателями различных звездных систем. И бесконечность пространства, во всяком случае, достаточная близость к бесконечности, ука-зывала, что дел и тем и другим хватит не на одно тысячелетие.

Харскин пожал плечами. Разведчики с Земли, побывавшие на Фафнире, доложили, что гнорфы не стре-мятся к активному участию в межгалактической жизни. На Ригеле IV обошлись без полета к Антаресу: копия отчета земной разведки обошлась им дешевле.

И вот теперь соперники сошлись лицом к лицу.
— Готовимся к посадке, сэр, — доложил навигатор Доминик. — Будут какие-нибудь указания?

— Да, — кивнул Харскин. — Мы должны сесть на сушу.
Посадка прошла отлично. Звездолет мягко опустился на центральном острове одного из архипелагов, ко-торые главным образом и составляли твердую поверхность Фафнира. Харскин и двенадцать членов экипажа — пятеро остались на Фейсолте вышли из звездолета. Купол им не понадобился: атмосфера Фафнира с некоторой натяжкой годилась для дыхания. В ней содержалось одиннадцать процентов кислорода, восемьдесят шесть азо-та, остальные три приходились на инертные газы, и достаточно простое фильтрующее устройство позволяло задержать лишние азот и аргон и добавить недостающий кислород.

В дыхательных масках, с портативными транслейторами на груди тринадцать землян двинулись в глубь острова. Позади в тусклом свете Антареса поблескивала гладь красного океана.

— А вон и наблюдатель ригелиан! — крикнул Сноллгрен.

— Как обычно, крутятся поблизости и выжидают, — пробурчал Харскин. — Ладно, пусть ждут. Вос-пользуемся тем, что мы вырвались, вперед.

Деревня гнорфов находилась милях в пяти от побережья, но земляне не прошли и двух, как их встретила толпа местных жителей.

Они двигались плотным клином, острие которого было направлено на пришельцев. Неспешность гнор-фов вроде бы свидетельствовала об умеренности их воинского пыла, но все-таки Харскину стало не по себе. Сотня рассвирепевших туземцев могла в мгновение ока расправиться с тринадцатью землянами, захватившими с собой лишь легкое оружие.

Харскин повернулся к Моули, специалисту первого ранга по контактам.

— Выйди вперед. Приблизившись к ним, скажи, что мы имеем дружеские намерения.

Высокий рыжеволосый Моули на мгновение задумался, затем кивнул, проверил, работает ли его транс-лейтор, и, подняв руку, вышел вперед.

— Добрый день! — громко крикнул он. — Мы прибыли с миром.

Гнорфы рассыпались полукругом, глядя прямо перед собой. Харскин, ожидая, пока Маули наладит кон-такт с туземцами, с любопытством разглядывал их.

Невысокие, около пяти с половиной футов, не более, и очень широкие в торсе. Коричнево-шоколадная блестящая чешуйчатая кожа спадает широкими складками. Толстые щупальца попарно торчат по обе стороны лысой головы. Мясистые наросты свисают с челюстей. Глаза Харскин рассмотреть не смог. Они прятались в глубокой тени глазных впадин, окруженных наростами. Не слишком симпатичные ребята.

Три гнорфа выступили из толпы, средний из них сделал на шаг больше соседей. Из его рта вырвались резкие гортанные звуки.

— Чего вы хотите? — перевел их транслейтор.
Моули незамедлительно дал ответ:
— Дружбы. Мира. Взаимного процветания наших миров.
— Откуда вы?
Моули показал на небо.
— Оттуда. Со звезд. Издалека.
Гнорф скептически склонил голову.
— Плыли много дней?
— Много дней, — подтвердил Моули. — Много-много дней.

— Тогда зачем вы пришли к нам?
— Чтобы заложить основы нашей дружбы, — ответил Моули. Соединить ваш мир и наш.

После этих слов гнорф резко повернулся к своим спутникам и начал обсуждать с ними услышанное. Харскин с беспокойством поглядывал на дротики, подрагивающие в руках инопланетян.

Совещание затягивалось. Моули взглянул на Харскина, как бы спрашивая, что делать дальше, но капитан лишь улыбнулся и ободряюще кивнул.

Наконец, гнорфы пришли к какому-то решению, и их предводитель вновь обернулся к землянам.

— Мы думаем, что вам следует покинуть нас, — объявил он. — Уходите. Не медля.

В практике Моули такой случай выдался впервые. Он несколько раз открыл и закрыл рот, не произнеся ни слова. Гнорфы повернулись к ним спинами и направились к деревне.

На этом и закончился первый контакт. Землянам не осталось ничего другого, как вернуться на “Пек-кэбл”.

— Да, придется проявить предельную осторожность, — сказал Харскин. — Как там ригелиане?

— Они сели в восьми милях отсюда, — ответил Сноллгрен.

— Г-м-м. Значит, им идти до деревни дольше, чем нам, Харскин потер виски. — Гнорфы явно не выка-зывают радости по поводу подписания договора с нами, это уж точно. Главное для нас — не перегнуть палку, а то они разозлятся и подпишут договор с Ригелем.

— Я в этом сомневаюсь, — вмешался социолог Янг. — Похоже, они не хотят иметь дела ни с нами, ни с ними, Они сохраняют нейтралитет и не стремятся менять свой статус.

— Такого еще не бывало, — покачал головой Харскин. — Ни одна из известных нам планет не придер-живалась изоляционистской политики. Что же нам делать? Собирать вещички и улетать?

Садилось голубое солнце. Антарес все еще парил над горизонтом, бесформенная светло-красная клякса, распластавшаяся на полнебосклона.

— Следует послать человека, чтобы следить за ригелианами. Пойдешь ты, Арчер.

Арчер встал.
— Есть, сэр.
— Не спускай с них глаз, наблюдай за их встречей с гнорфами и прими все меры, чтобы они тебя не за-метили, — тут капитана осенило. — Ллойд?

— Да, сэр?
— Скорее всего, ригелиане следят за нами. Ты у нас контрразведчик — тебе и карты в руки. Осмотри ок-рестности и постарайся найти шпиона.

Арчер и Ллойд ушли. Харскин повернулся к социологу.

— Янг, должен же быть какой-нибудь способ заставить гнорфов принять ту или иную сторону?!

— Наверняка. Но прежде, чем я смогу чем-то помочь, мне нужно еще кое в чем разобраться.

Харскин кивнул.
— Мы снова пойдем к гнорфам, но после возвращения Арчера, когда будем знать о действиях ригелиан. Будем учиться на их ошибках.

Антарес опустился до самой нижней точки, когда над горизонтом виднелась лишь четверть его гигант-ского диска. Голубое солнце поползло к зениту. И тут тишину Фафнира разорвал оглушительный взрыв.

Члены экипажа “Пеккэбла” мгновенно проснулись, во всяком случае, те из восьмерых, кто спал. Двое несли вахту, Харскин размышлял в своей рубке, а Арчер и Ллойд все еще находились на задании.

Почти одновременно со взрывом застрекотал сигнал тревоги: кто-то хотел войти в звездолет. И тут же на связь вышел наблюдатель первого ранга Сноллгрен, в возбуждении он выкрикивал какую-то бессмыслицу.

Харскин включил общую связь.
— Прекратить! Тихо! Молчать! — крикнул он и, когда наступила тишина, добавил. — Клайд, посмотри, кто там в воздушном шлюзе. Сноллгрен, успокойся и доложи, что ты видел.

— Это был ригелианский корабль, сэр! — воскликнул наблюдатель. — Они только что улетели. Мы слышали рев их двигателей.

— Ты в этом уверен?
— Абсолютно. Они улетели в страшной спешке. Я заметил их, когда они уже выходили на орбиту.

— Ясно. Клайд, что там со шлюзом?
— Это Ллойд, сэр. Он вернулся и привел с собой пленного.

— Пленного? Какого черта… Ну ладно, пусть оба идут сюда.

Затем пришла очередь радиста Клейристенфилда.
— Сэр, сообщение с базы на Фейсолте. Они подтверждают взлет звездолета с Фафнира. Они думали, что это мы.

— Передай этим идиотам, что они ошиблись! — рявкнул Харскин. — И пусть они не спускают глаз с ри-гелианского корабля. Вероятно, он вернется на Фейсолт.

Звякнул дверной сигнал, Харскин нажал кнопку “открыть”, дверь скользнула в стену, появился Ллойд в бластером в руке, держа на мушке рассерженного ригелианина.

— Где ты его нашел? — спросил Харскин.
— Болтался возле звездолета, — ответил бледный и взволнованный Ллойд. — Я патрулировал окру-жающую территорию, когда раздался страшный грохот. Подняв голову, я увидел набирающий высоту ригели-анский корабль. Тут из кустов вываливается этот тип и начинает костить всех и вся по-ригелиански. Он не за-метил меня, пока я не поднес бластер к его носу.

Харскин взглянул на ригелианина.
— Твое имя и должность?
— Триста–Девяносто–Седьмой–Неукротимый, — ответил огромный детина ростом в семь футов, весь заросший жесткими черными волосами. Его тело перетягивала светло-желтая кожаная портупея. Глаза риге-лианина блестели холодным огнем. Видно было, что он очень рассержен. — Разведчик первого класса.

— Тогда ясно, как ты оказался возле нашего звездолета, Триста–Девяносто–Седьмой–Неукротимый, — продолжил Харскин. Что ты можешь сказать о столь поспешном взлете вашего корабля?

— Ничего. Я узнал, что они взлетели, когда увидел их в воздухе. Они бросили меня! Они оставили меня здесь! — ригелианин перешел с галактического языка на родной и, судя по всему, проклинал всех улетевших, а также их дальних и ближних родственников.

— Оставили тебя здесь? — в изумлении повторил Харскин. Должно быть, что-то заставило их улететь столь поспешно, он повернулся к Ллойду. — Отведи пленного на гауптвахту. Затем возьми двух человек и от-правляйся на поиски Арчера. Я хочу знать, почему ригелиане убрались отсюда так быстро, что не успели за-брать своего шпиона.

Однако искать Арчера не пришлось. Не прошло и часа после прихода Ллойда, как он вернулся на “Пек-кэбл”, запыхавшись от быстрого бега. Ему потребовалось еще пять минут, чтобы отдышаться, а затем связно доложить о случившемся.

— Я пошел прямо к ригелианскому звездолету. Они собрались у трапа, а я затаился в кустах. Когда они двинулись к деревне гнорфов, я последовал за ними.

— Тебе пытались помешать? — спросил Харскин.
— Да, сэр, — Арчер потупился и переступил с ноги на ногу. — Я его убил.

Харскин кивнул.
— Продолжай.
— Они дошли до деревни. Я держался ярдах в тридцати сзади и, включив транслейтор, мог слышать их разговор.

— Ты вел себя неосмотрительно, — отметил Харскин, — но, похоже, не мог поступить иначе. А если б кто-то из оставшихся на корабле следил за выбросами энергии? Но, вероятно, им было не до того. Что случи-лось в деревне?

— Они представились, затем началось, как обычно, о дружбе, мире и прочем. Потом они принялись вы-кладывать подарки. Капитан Четырнадцатый–Бессмертный сказал, что подарки скрепят дружбу Ригеля и Фаф-нира… Естественно, он назвал Фафнир иначе. Они раздавали зеркала, маломощные генераторы силового поля, разные безделушки. Гнорфы все брали и складывали в кучу. Ригелиане доставали все новые и новые подарки, куча росла. Наконец, капитан Четырнадцатый–Бессмертный сказал, что на сегодня достаточно, и начал объяс-нять суть предлагаемого договора. Один из гнорфов выступил вперед и указал на кучу подарков.

— Вы перестали отдавать вещи? — сердитым, даже обиженным тоном спросил он.

Четырнадцатый–Бессмертный замялся, но ответил, то остальные подарки будут переданы после подпи-сания договора. Тут все и началось.

— В каком смысле?
— Все произошло так быстро, то я не заметил никакого сигнала, — продолжил Арчер. — Но все гнорфы вдруг затрясли дротиками, заорали и кто-то из них бросил дротик в ригелиан. У них было лишь легкое оружие, и они стояли слишком близко к гнорфам. Началась настоящая резня. Спаслась лишь половина ригелиан, вклю-чая капитана Четырнадцатого–Бессмертного. Я не выходил из кустов, пока гнорфы не вернулись в деревню. Затем помчался к звездолету.

Харскин взглянул на социолога Янга.
— Ну? Что ты на это скажешь?
— Очевидно, это очень алчный народ, — ответил социолог. — Ригелиане допустили ошибку, поскупив-шись на подарки. Я бы рекомендовал подождать до утра, самим пойти в деревню и обо всем договориться. С отлетом ригелиан дорога нам открыта, и планета будет нашей, если мы проявим достаточную щедрость.

— Мне бы твою уверенность, — задумчиво ответил Харскин.

— Эти ригелиане ничуть не глупее любого из нас. Мы пойдем в деревню хорошо вооруженными.

Деревня гнорфов, широкий полукруг соломенных хижин, стояла на заросшем мхом болоте. Когда земля-не подошли к ней, и Антарес, и его голубой спутник поднялись над горизонтом, а Фейсолт исчез в свете ги-гантской красной звезды.

Харскин взял с собой шестерых: Янга, Лифмана, Моули, Рамоса и Карвера. Еще шестеро остались на борту, готовя “Пеккэбл” к немедленному взлету.

Сваленные в кучу дары ригелиан, разбитые и поломанные, валялись посреди деревни. Тут же были и обезображенные тела убитых. Харскина передернуло. Эти гнорфы оказались хладнокровными не только биоло-гически!

Обитатели деревни выходили из хижин и направлялись навстречу землянам. В смешанном красно-голубом свете двух солнц, одного, гигантского и тусклого, другого, крошечного, но столь же тусклого, непро-ницаемые, покрытые чешуей лица выглядели угрожающе.

— Что вам здесь нужно, незнакомцы? — спросил предводитель.

— Мы пришли поблагодарить вас, — ответил Моули, — за то, что вы убили наших врагов, покрытых волосами, — он нарочно сделал упор на различие между людьми и ригелианами. — Они приходили сюда про-шлой ночью, принесли жалкие подарки. Они наши враги. Мы, представители Земли, предлагаем вам мир и доб-рые отношения.

Гнорфы уставились на жмущихся друг к другу землян. Каждый из посланцев держал в руках мощный па¬ра¬лизатор, весьма эффективное, хотя и не смертоносное оружие ближнего боя. В случае нападения они могли дать отпор гнорфам.

— Чего же вы хотите? — повторил их предводитель, едва сдерживая нетерпение.

— Мы хотим подписать договор между нашими планетами, ответил Моули. — Договор о вечной друж-бе, верности и сотрудничестве.

Где-то вдалеке заревело неведомое чудовище. “Как не вовремя”, — подумал Харскин.

— Дружба? Сотрудничество? — повторил гнорф. Подрагивание челюстных наростов свидетельствовало, что ему трудно осознать эти понятия.

— Да, — кивнул Моули. — И в знак нашей дружбы мы принесли вам подарки, не ту ерунду, что пыта-лись всучить вам наши враги, а дары несравненно более ценные, которые станут частью того богатства, что вы получите по подписании договора.

По знаку Каренина земляне начали выкладывать принесенные подарки: миниатюрные видеокамеры, охотничьи детекторы, десятки других удивительных устройств, которыми они надеялись поразить гнорфов.

Но их постигла участь ригелиан.
Харскин был наготове и, едва увидев дротики, замелькавшие в рядах гнорфов, пустил в ход парализатор.

Его луч смел первый ряд гнорфов — они свалились. Остальные угрожающе загудели, но двинулись впе-ред.

Всем семерым землянам пришлось взяться за оружие. Парализованные гнорфы падали и падали, но из хижин появлялись все новые туземцы. Земляне почувствовали, что не выдержат натиска, и решили вернуться к кораблю.

Отступление было долгим и опасным: над головами то и дело свистели дротики.

Корабль находился за четверть миллиона миль от Фейсолта, когда радист Клейристенфилд доложил, что на связи Четырнадцатый–Бессмертный.

— Мы видим, что вам тоже пришлось улететь, — начал ригелианин, когда Харскин взял трубку перего-ворного аппарата. Вероятно, вас постигла та же неудача, что и нас.

— Не совсем, — возразил Харскин. — По крайней мере мы обошлись без потерь. В деревне я насчитал шестерых убитых ригелиан. Не считая шпиона, которого вы послали следить за нами. Он у нас на гауптвахте.

— Ага. А я — то гадал, что с ним стало. Ну что, Харскин, объявляем Фафнир нейтральной планетой и улетаем? Итог нашей неожиданной встречи оказался весьма неутешительным.

— Целиком с вами согласен. Мы оставили там подарков почти на пятьдесят тысяч.

— Вы, земляне, слишком расточительны, — ответил ригелианин. — Наши не стоили и половины.

— Что было, то прошло, — отрезал Харскин. — Всего вам наилучшего, Четырнадцатый–Бессмертный.

— Одну минутку! Вы согласны на взаимный отказ от Фафнира?

— Не уверен, — ответил Харскин и отключил связь.
После посадки на Фейсолт Харскин срочно собрал команду на совещание. Разговор с Четырнадцатым–Бессмертным навел его на интересную мысль.

— Дары ригелиан стоили двадцать пять тысяч кредиток, и гнорфы с позором выдворили их. Наши по-дарки были вдвое дороже, и, судя по рассказу Арчера о приеме, оказанном ригелианам, нас выгнали вдвое бы-стрее. Янг, ты можешь что-нибудь сказать?

Социолог потер лоб.

— Общая картина все еще не ясна, сэр.
— Я с тобой не согласен, — Харскин переплел пальцы рук.

— Вот какое сложилось у меня впечатление: степень возмущения гнорфов находится в прямой зависи-мости от стоимости предложенных им подарков. Логично?

Янг кивнул.
— Скажи мне, — продолжил Харскин, — что произойдет, когда изолированную от галактики цивилиза-цию потомков рептилий посетят теплокровные инопланетяне, с тем чтобы заключить договор о дружбе, и предложат плату за него? Как отреагируют местные жители, Янг?

— Я вас понял. Предложение инопланетян их глубоко оскорбило. Мы обошлись с ними слишком бесце-ремонно.

— Более того, принятие подарков накладывало на них определенные обязательства. Своими дарами мы покупали договор. И, очевидно, в их представлении, подписав договор, они остались бы у нас в долгу. Их это не устраивало, и они нас прогнали. А теперь, — продолжал Харскин, — если мы поменяемся местами, если мы покажем, что чем-то обязаны им, и будем просить их подписать договор вместо того, чтобы покупать подпись под ним, возможно, мы дадим гнорфам шанс не унизить себя в собственных глазах, — он повернулся к Рамосу, военному атташе.

— Рамос, как по-твоему, стоит сотрудничество с планетной системой одного звездолета?

— Э…?
— Если возникнет необходимость пожертвовать нашим кораблем ради союза взаимодействия с системой Антареса, будет ли это стратегически оправданно?

— Полагаю, что да, — осторожно ответил Рамос.
Харскин смахнул со лба капли пота.

— Отлично. Моули, ты, я и навигатор Доминик поведем “Пеккэбл” в его последний полет. Клейристен-филд, установи подпространственный передатчик в мой скафандр и позаботься о том, чтобы он мне не мешал. Сноллгрен, продолжай наблюдение и докладывай мне обо всех действиях ригелиан.

Затем он повернулся к навигатору.
— Доминик, нам предстоит рассчитать очень сложную орбиту.

Антарес опускался к горизонту, частично затмив голубое солнце. “Пеккэбл” с ревом ворвался в атмосфе-ру Фафнира, оставляя за собой два дымовых шлейфа.

Троих землян вдавило в противоперегрузочные кресла. Ускорение приближалось к предельно допусти-мому. Внизу, готовясь встретить звездолет, простирался Фафнир.

Спина у Харскина взмокла от пота. Слишком многое могло сложиться не так.

Ошибись они на доли градуса… и врежутся прямо в болота.

Если факел маршевого двигателя повредит сопла стабилизации, удар о поверхность Фафнира станет смертельным.

Воздушный шлюз может не открыться.
Гнорфы поведут себя не так, как он рассчитывал.
Это, корил он себя, безумная авантюра.
Звездолет внезапно задрожал — заработали сопла стабилизации. “Пеккэбл” на десятые доли секунды за-вис в воздухе, затем заскользил вниз.

Он вошел в кроваво-красный океан носом вперед. Харскин поспешно выбрался из противоперегрузочно-го кресла и надел скафандр. Теперь, успел подумать он, если они правильно рассчитали плавучесть…

В воздушном шлюзе Харскина уже ждали. Он помахал Моули и Доминику рукой и направился в пере-ходной отсек. Открылся люк, жидкость с ревом устремилась в звездолет. Харскин шагнул ей навстречу, от-толкнулся от пола и вынырнул на поверхность океана. Вскоре над поверхностью показались головы Моули и Доминика.

Харскин обернулся. От “Пеккэбла” остались лишь сопла маршевого двигателя да кончики могучих крыльев. Ярко-красную поверхность затянула маслянистая пленка. Звездолет быстро шел ко дну.

— Смотрите туда! — раздался крик Моули.
К ним приближалось нечто, напоминающее маленький остров с высоко торчащей над ним головой; ог-ромное существо с тонкой ящероподобной шеей и украшенной гребнем головой, покрытой мясистыми нарос-тами, походило на черепаху. А в седле на широкой спине этой фафнирской черепахи сидели три гнорфа, они с любопытством поглядывали на барахтавшихся, закованных в скафандры землян.

Спасательная экспедиция подоспела вовремя.
— Помогите! — закричал Харскин. — Спасите нас! Спасите нас, и мы будем у вас в вечном долгу!

Он надеялся, что транслейтер сможет донести до гнорфов не только смысл слов, но и интонацию, соот-ветствующую их бедственному положению.

СВЕРХСВЕРХСРОЧНО 03–16–2952 АБС ХПФ ЭКС. КОРПУС СИСТЕМЫ АНТАРЕС ВЕРХОВНОМУ КОМАНДОВАНИЮ ЗЕМЛИ:

ИЗВЕЩАЕМ О СОГЛАСИИ СИСТЕМЫ АНТАРЕСА НА СОТРУДНИЧЕСТВО С ЗЕМЛЕЙ. ПРИСУТ-СТВУЮЩИЕ ЗДЕСЬ РИГЕЛИАНЕ ПРИЗНАЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ НАШ ДОГОВОР С ОБИТАТЕЛЯМИ ЕДИНСТВЕННОЙ НАСЕЛЕННОЙ ПЛАНЕТОЙ СИСТЕМЫ АНТАРЕСА. ВСЕ ЗДОРОВЫ, ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОТЕРЬ НЕТ. ЗВЕЗДОЛЕТ “ПЕККЭБЛ” ПОГИБ В РЕЗУЛЬТАТЕ АВАРИИ. ПЯТНАДЦАТЬ ЧЛЕНОВ ЭКИ-ПАЖА И ОДИН ПЛЕННИК-РИГЕЛИАНИН ЖИВУТ ПОД КУПОЛОМ СОЗДАННОЙ НА ФЕЙСОЛТЕ БАЗЫ. ТРОЕ — НА ФАФНИРЕ. ПОЖАЛУЙСТА, КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ, ПРИШЛИТЕ СПАСАТЕЛЬНЫЙ КО-РАБЛЬ, ИБО В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ МЫ НАХОДИМСЯ НА ПОЛОЖЕНИИ РАБОВ.

С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, ХАРСКИН.


Роберт Силверберг
четверг, 15 ноября 2018 г.
Наследственность Сеpый в сообществе Вечность 10:46:17

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

Доктор Стефанссон ласково погладил лежавшую на столе толстую пачку отпечатанных на машинке листов бумаги.
— Все здесь, Харви, двадцать пять лет работы.
Профессор Харви, отличавшийся спокойным характером, невозмутимо попыхивал трубкой.
— Твоя часть работы завершена. Теперь все зависит от самих близнецов.
После непродолжительных размышлений доктор Стефанссон с беспокойством зашевелился.
— Ты собираешься сообщить новости Аллену?
Собеседник кивнул.
— Нужно сделать это до того, как мы попадем на Марс, чем раньше, тем лучше.
Подробнее… Он помолчал и добавил напряженным голосом:
— Интересно, что чувствует человек, когда через двадцать пять лет узнает, что у него есть брат-близнец, которого он никогда не видел. Вероятно, сильнейшее потрясение.
— А как Джордж воспринял известие?
— Сначала не поверил, и я его не виню. Марки пришлось поработать, чтобы убедить его в том, что это не розыгрыш. Думаю, мне предстоит хорошо потрудиться с Аленом. — Он выбил остаток табака из трубки и покачал головой.
— А я уже склонялся к тому, чтобы отправиться на Марс и увидеть, как они встретятся, — задумчиво заметил доктор Стефанссон.
— Не вздумай так поступить, Стеф. Эксперимент длился очень долго и значит слишком много, чтобы ты сорвал его таким дурацким поступком.
— Знаю, знаю! Наследственность против окружающей среды. Может быть наконец мы получим определенный ответ. — Он словно разговаривал сам с собой, повторяя старую, хорошо известную формулу. — Два идентичных близнеца, разделенные после рождения, один воспитывался на старой цивилизованной Земле, второй — на почти не исследованном Ганимеде. Потом, в двадцать пятый день рождения, они впервые в жизни встречаются на Марсе. О мой бог. Жаль, Картер не дожил до этого момента. Они — его дети. Очень жаль, но мы живы, как и близнецы. Если доведем эксперимент до конца, это станет заслуженной данью уважения выдающемуся ученому.

Впервые увидев марсианский филиал корпорации «Медисинал продактс, инк.», невозможно понять, что он окружен безжизненной пустыней. Не видны огромные пещеры, в которых разводились марсианские грибы, занимавшие огромные цветущие поля. Не видна даже замысловатая система транспортировки, соединявшая квадратные мили полей с центральным корпусом. Все спрятано — система ирригации, очистители воздуха, сливные трубы.
Можно увидеть только приземистое здание из красного кирпича и марсианскую пустыню, ржавую и безжизненную, потянувшуюся до самого горизонта.
Именно это увидел Джордж Картер, прилетев сюда на ракетном такси, но, по крайней мере, его вид не обманул. Было бы странно, если б это произошло, потому что каждая фаза его жизни на Ганимеде была направлена на то, чтобы в итоге стать генеральным директором именно этого концерна. Он знал каждый квадратный дюйм пещер так хорошо, словно родился и вырос там. Он сидел в крохотном кабинете Лемюэла Харви, и лишь тень беспокойства появилась на абсолютно безмятежном лице. Он поймал взглядом ледяных голубых глаз взгляд профессора Харви.
— Этот мой брат-близнец. Он скоро здесь появится?
Профессор Харви кивнул.
— С минуты на минуту.
Джордж Картер поменял положение ног. Его взгляд был почти мечтательным.
— Как вы думаете, он похож на меня?
— Конечно. Вы однояйцовые близнецы.
— Гм! Тогда, конечно. Жаль, что мы не жили вместе здесь, на Ганни! — Он нахмурился. — Он прожил на Земле всю свою жизнь, да?
Выражение любопытства появилось на лице профессора Харви.
— Ты испытываешь неприязнь к землянам? — быстро спросил он.
— Не совсем, — услышал такой же быстрый ответ. — Просто земляне — неженки. По крайней мере, те, кого я знаю.
Харви едва подавил улыбку, и разговор постепенно зачах.
Звонок в дверь вывел Харви из состояния задумчивости, а Джорджа Картера заставил вскочить с кресла. Профессор нажал кнопку на столе, и дверь открылась. Стоявшая на пороге фигура вошла в комнату и остановилась. Братья-близнецы впервые в жизни встретились лицом к лицу. Воцарилась напряженная, мертвая тишина. Профессор Харви откинулся на спинку кресла, сложил пальцы вместе и стал внимательно наблюдать.
Двое, вытянувшись во весь рост и замерев, стояли на расстоянии футов десяти, и ни один не пытался его уменьшить. Они были странно не похожи друг на друга, странно потому, что были так похожи. Холодные голубые глаза сверлили взглядом такие же холодные голубые глаза. Каждый видел у другого прямой нос над плотно сжатыми полными красными губами. Такие же высокие отчетливые скулы, квадратные подбородки. Одинаковыми были даже чуть приподнятые брови над глазами, смотревшими напряженно и несколько недоуменно.
Но кроме лиц, ни малейшего сходства не было. На каждом квадратном дюйме одежды Аллена Картера можно было смело ставить клеймо Нью-Йорка. Начиная с просторной блузы, лиловых брюк до колен и заканчивая противоцеллюлитными гольфами и сверкающими сандалиями на ногах, он был живым воплощением последней земной моды.
Страница 2 из 10
Джордж Картер буквально на мгновение почувствовал неловкость из-за того, что стоял перед братом в рубашке из ганимедского льна с облегающими рукавами и высоким воротником.
Незастегнутый жилет и просторные шаровары, заправленные в высокие ботинки со шнурками на толстой подошве, выглядели грубыми и провинциальными. Даже он это почувствовал, но только на мгновение.
Аллен достал портсигар из нарукавного кармана — первым сделал хоть какое-то движение, — открыл его, достал тонкий, набитый табаком цилиндр, который загорелся от первой же затяжки.
Джордж помедлил не более секунды, и его последующие действия можно было расценить как несколько вызывающие. Ладонь нырнула во внутренний карман жилета, откуда он извлек сморщенную сигару, скрученную из ганимедского зеленого табака. Чиркнув спичкой по ногтю большого пальца, он прикурил и начал затягиваться в унисон с братом.
А потом Аллен рассмеялся странным пронзительным смехом.
— Мне кажется, у тебя более близко посажены глаза, — сказал он.
— Может быть, у тебя волосы зачесаны иначе, — ответил его близнец с некоторым неодобрением.
Аллен машинально провел рукой по своим длинным светло-каштановым волосам, аккуратно завитым на концах, одновременно бросив взгляд на небрежно заплетенную на затылке брата косичку.
— Полагаю, нам придется привыкнуть друг к другу, я готов попробовать. — Земной близнец пошел вперед, протянув руку.
Джордж улыбнулся.
— Конечно, я тоже готов.
Ладони встретились и сжали друг друга.
— Тебя зовут Алл’н, да? — спросил Джордж.
— А тебя Джордж, верно?
Долгое время они ничего не произносили. Просто смотрели друг на друга и улыбались, словно им не терпелось быстрее преодолеть разделявшие их двадцать пять лет.

Джордж Картер окинул безразличным взглядом поля низкорослых лиловых цветов, уходивших окаймленными дорожками квадратами в туманную глубину пещеры. Газетчики и очеркисты могли неумеренно восхвалять «Грибное золото» Марса, рафинированными экстрактами, добываемыми в объеме нескольких унций на несколько акров растений, которые стали совершенно незаменимыми для медицинских работников Системы. Опиаты, очищенные витамины, новейшее растительное средство от пневмонии — цветы почти на вес золота.
Но для Джорджа Картера они были не более чем цветами — цветами, которые необходимо выращивать, собирать, упаковывать в тюки и отправлять в лаборатории Лресополиса в нескольких сотнях миль отсюда.
Он перевел наземную машину на среднюю скорость и высунулся из окна.
— Эй, ты! — закричал он в ярости. — Пижон с грязной рожей! Смотри, что делаешь. У тебя вода выплескивается из канала!
Он откинулся на спинку, и машина рванулась вперед.
— Эти треклятые люди ни на что не годятся, — раздраженно пробормотал ганимедец. — Так много машин выполняют за них работу, что мозги отправились в бессрочный отпуск.
Машина остановилась, и он вылез из кабины. Обогнув несколько участков, он подошел к группке людей, толпившихся вокруг застывшей на дорожке похожей на паука машины.
— Ну, я здесь. В чем дело, Алл’н?
Голова Аллена появилась с другой стороны машины. Он махнул рукой стоявшим вокруг машины людям.
— Остановите ее на секунду! — крикнул он и подскочил к брату.
— Джордж, она работает. Немного медленно и неповоротливо, но работает. Сможем быстро усовершенствовать, самое главное — понятен принцип. В два счета сможем...
— Подожди немного, Алл’н. Здесь, на Ганни, мы никогда не торопимся. Поэтому живем долго. Что это такое?
Аллен замолчал и вытер лоб. Его лицо сияло от смазки, пота и радости.
— Стал работать над этим сразу же после окончания колледжа. Модификация одной земной машины, конечно, со значительными усовершенствованиями. Это механический сборщик цветов.
Он выудил из кармана в несколько раз сложенный лист толстой бумаги и, не замолкая ни на секунду, стал раскладывать его на дорожке.
— До этого момента сбор цветов был самым узким местом в производственном процессе, не говоря уже о потерях пятнадцати—двадцати процентов из-за сбора недо- или перезрелых цветов. В конце концов, нельзя ожидать невозможного от простого человеческого глаза. Смотри сам!
Лист бумаги был наконец разложен, и Аллен присел перед ним. Джордж, нахмурившись, наклонился над его плечом.
— Видишь? Это комбинация флюороскопа и фотоэлектрического элемента. Степень зрелости цветка определяется состоянием спор. Машина настроена так, что соответствующая цепь срабатывает при обнаружении надлежащей комбинации светлого и темного, образуемой только зрелыми спорами внутри цветка. С другой стороны, вторая цепь... впрочем, проще показать.
Он выпрямился, излучая полный восторг. Одним прыжком оказался в низком сиденье в задней части сборщика и потянул рычаг. Сборщик тяжеловесно повернулся в сторону цветов, и его «глаз» заскользил на высоте шесть дюймов над землей. Как только он проходил над определенным цветком гриба, появлялась паучья лапа, срезала цветок точно в полудюйме над землей и аккуратно помещала его в уходящий под уклоном вниз лоток. За машиной тянулся ряд срезанных цветов.
Страница 3 из 10
— Потом сможем установить сноповязку. Ты заметил, некоторых цветков машина не касается? Они не созрели. Только подожди и посмотри, что она сделает, когда обнаружит перезрелый цветок.
Через мгновение он триумфально завопил, когда машина сорвала цветок и тут же уронила его на землю.
Аллен остановил машину.
— Видишь? Возможно, через месяц мы сможем использовать ее на полях.
Джордж Картер мрачно посмотрел на брата.
— Потребуется больше месяца, я полагаю. Скорее всего, никогда не сможем.
— Что значит — никогда? Нужно только ускорить...
— Даже если покрасить ее в лиловый цвет, эта штука никогда не появится на моих полях.
— Твоих полях?
— Да, моих, — раздался хладнокровный ответ. — У нас здесь есть право вето, как и у вас. Не имеешь права что-либо делать, не получив моего разрешения, а на эту штуку ты его никогда не получишь. Честно говоря, можешь убрать ее отсюда навсегда. Мне она не нужна.
Аллен слез с машины и повернулся к брату.
— Ты согласился выделить этот участок мне для экспериментов без права вето, и я хочу, чтобы ты соблюдал договоренность.
— Хорошо, только не выводи эту проклятую машину на поля.
Землянин стал медленно подходить к нему. Его взгляд был угрожающим.
— Послушай, Джордж, мне не нравится твое отношение, не нравится, как ты пользуешься правом вето. Не знаю, как вы привыкли поступать здесь, на Ганимеде, но теперь ты принадлежишь к сливкам общества, и тебе предстоит выкинуть провинциальную дурь из головы.
— Придется, если сам захочу. Если желаешь выяснить со мной отношения, то лучше сделать это в твоем кабинете. Споры в присутствии подчиненных плохо влияют на дисциплину.

На центральный пост они возвращались в зловещей тишине. Джордж что-то тихонько насвистывал, Аллен, сложив на груди руки, с демонстративным безразличием смотрел на извилистую дорожку перед машиной. Тишина сохранялась даже после того, как они вошли в кабинет землянина. Аллен резко показал на кресло, и ганимедец занял его, не говоря ни слова. Он достал привычную зеленую сигару и стал ждать, пока брат скажет свое слово. Аллен присел на край кресла и оперся локтями на стол. Он быстро заговорил:
— Джордж, я многого не понимаю в этой ситуации. Не знаю, почему тебя вырастили на Ганимеде, а меня — на Земле, не знаю, почему нас не познакомили друг с другом раньше, не сделали содиректорами с правом наложить вето на решения другого, но уверен — ситуация становится невыносимой.
Ты знаешь, корпорация нуждается в модернизации. Тем не менее пользуешься своим правом вето, какой бы пустячной ни была выдвинутая мной инициатива. Не понимаю, какой точки зрения ты придерживаешься, но у меня возникли подозрения, что ты считаешь, будто можешь жить по-прежнему, как на Ганимеде. Если думаешь, что все еще живешь в глуши, предупреждаю, быстрее избавляйся от этих иллюзий. Я прилетел с Земли, и корпорация будет управляться с земной эффективностью и с земной организацией. Понятно?
Прежде чем ответить, Джордж выпустил клубы ароматного табачного дыма к потолку, а когда ответил, взгляд его стал пронзительным, а голос — резким.
— Земля, ад? Земная эффективность, ни больше ни меньше? Алл’н, ты мне нравишься. Ничего не могу с собой поделать. Ты так похож на меня, что если бы я испытывал к тебе неприязнь, то чувствовал бы себя так, словно испытываю неприязнь к самому себе. Не хотелось этого говорить, но тебя воспитали неправильно. — Его голос стал жестким и обвиняющим. — Ты — землянин. Присмотрись к себе. Землянина вряд ли можно назвать получеловеком, в лучшем случае ты, как любой землянин, естественно, полагаешься на машины. Неужели я хочу, чтобы корпорацией управляли машины, одни машины? А что делать людям?
— Люди будут управлять машинами, — раздался резкий и сердитый ответ.
Ганимедец встал и стукнул кулаком по столу.
— Машины управляют людьми, и ты прекрасно это знаешь. Сначала люди используют машины, потом зависят от них и наконец становятся их рабами. На твоей драгоценной Земле остались машины, машины, одни машины, и кем ты стал в результате? Получеловеком!
Он выпрямился во весь рост.
— Ты по-прежнему нравишься мне. Нравишься настолько, что я хочу, чтобы ты жил на Ганни со мной. Клянусь Юпитером, из тебя еще можно сделать человека.
— Закончил? — спросил Аллен.
— Полагаю, да!
— Тогда выслушай меня. С тобой не случилось ничего настолько страшного, чего не могла бы исправить жизнь на приличной планете. А сейчас ты принадлежишь Ганимеду. Я советую тебе вернуться.
— Тебе еще не приходила в голову мысль поколотить меня? — спросил Джордж очень тихим голосом.
— Нет, не могу драться со своим зеркальным отражением но если бы твое лицо было хоть чуть-чуть другим, я с удовольствием задал бы тебе хорошенькую трепку.
— Думаешь, смог бы, такой землянин, как ты? Садись. Мы оба начали горячиться. Так ничего не решить.
Он сел, попытался затянуться потухшей сигарой и с отвращением бросил ее в воронку инсиниратора.
— А где брать воду? — проворчал он.
Аллен мгновенно улыбнулся.
— Ты станешь возражать, если водой нас будет снабжать машина?
Страница 4 из 10
— Машина? Что ты имеешь в виду? — Ганимедец с подозрением посмотрел на него.
— Погляди, смонтировал на прошлой неделе.
Он коснулся кнопки на столе, где-то внизу раздался глухой щелчок. Потом послышалось журчание воды, затем металлический диск рядом с правой рукой землянина отодвинулся в сторону, и снизу поднялась чашка с водой.
— Возьми, — предложил Аллен.
Джордж с опаской взял чашку и выпил воду. Потом бросил чашку в воронку инсиниратора и задумчиво посмотрел на брата.
— Могу я взглянуть на этот твой водопровод?
— Конечно. Он находится прямо под столом. Я отодвинусь, чтобы ты смог посмотреть.
Ганимедец залез под стол, Аллену оставалось только наблюдать. Из-под стола показалась мускулистая рука и раздался приглушенный голос:
— Дай мне отвертку.
— Возьми! Что собираешься делать?
— Ничего. Совсем ничего. Просто хочу понять, как эта штука устроена.
Отвертка исчезла под столом, и некоторое время не было слышно никаких звуков, кроме едва слышного царапанья металла по металлу. Наконец Джордж с покрасневшим лицом вылез из-под стола и с довольным видом поправил воротник.
— Какую кнопку нужно нажать, чтобы попить воды?
Аллен показал, кнопка была нажата. Послушалось журчание воды. Землянин переводил недоуменный взгляд с брата на стол и обратно. Лишь через некоторое время он почувствовал влагу под ногами.
Он вскочил на ноги, посмотрел вниз и в смятении вскрикнул:
— А это что такое? Что ты сделал?
Извилистый ручеек воды вытекал из-под стола, а журчание не прекращалось.
Джордж ленивой походкой направился к двери.
— Просто закоротил. Возьми и отремонтируй. Вот и все, что касается твоих драгоценных машин, — добавил он, прежде чем хлопнуть дверью. — Ломаются в самый неподходящий момент.

Звонок вызова не думал замолкать, и Аллен Картер вынужденно открыл один глаз. Было еще темно. Тяжело вздохнув, он поднял руку к изголовью кровати и перевел аудиомиттер в режим приема. Из динамика раздался дрожащий голос мастера ночной смены Эдама Уэллса. Глаза Аллена мгновенно открылись, и он резко сел.
— Ты с ума сошел! — воскликнул он, но уже принялся натягивать штаны.
Через десять секунд он взбегал по лестнице, перепрыгивая через три ступени. Ворвался он в главный офис вслед за вбежавшим туда братом.
Здесь набилось полно людей, и все они пребывали в невероятном нервном возбуждении.
Аллен откинул с глаз длинную прядь волос.
— Включить прожектор на башне!
— Уже включен, — сказал кто-то безнадежным голосом.
Землянин бросился к окну. Тусклый желтый луч тонул в густой темноте всего в нескольких футах от прожектора. Аллен дернул вверх раму, а та, заскрипев, поднялась лишь на несколько дюймов. Раздался жуткий свист ветра, и все находящиеся в комнате закашлялись. Аллен закрыл окно, и его ладони потянулись к мгновенно заполнившимся слезами глазам.
— Этого не может быть, — произнес между приступами кашля Джордж. — Мы не в зоне песчаных бурь.
— Но это так, — пропищал Уэллс. — Впервые вижу такую сильную бурю. Не мог понять, откуда она налетела. Застала меня врасплох. Я закрыл все выходы, но было уже слишком поздно.
— Слишком поздно! — Аллен наконец перестал заниматься своими запорошенными песком глазами. — Слишком поздно для чего? — произнес он резко.
— Слишком поздно для нашего подвижного состава. Особенно пострадали ракеты. Не осталось ни одной, двигатели которой не забило песком. То же самое могу сказать о насосах системы орошения и системе вентиляции. Генераторы внизу остались в исправном состоянии, но все остальное оборудование придется разобрать и собрать заново. Задержка составит неделю по меньшей мере. Может быть, больше.
— За работу, Уэллс, — сказал Аллен после короткой, но многозначительной, паузы. — Распредели людей так, чтобы работали в две смены, в первую очередь надо отремонтировать насосы оросительной системы. Через сутки они должны быть в работе, иначе половина урожая высохнет и погибнет. Подожди, я пойду с тобой.
Он повернулся, чтобы уйти, но его нога зависла в воздухе на первом же шаге, когда он увидел летевшего вверх по лестнице офицера связи Майкла Андерса.
— В чем дело?
— Эта проклятая планета словно взбесилась, — задыхаясь, выпалил Андерс. — Произошло сильнейшее в истории марсотрясение с эпицентром всего в десяти милях от Аресополиса.
— Что? — воскликнули все хором.
Последовали гневные проклятия. Люди не находили себе места от волнения — у многих жены и родственники жили в марсианской столице.
— Все случилось внезапно, — продолжил запыхавшийся Андерс. — Аресополис лежит в руинах, начались пожары. Подробностей не знаю, но передатчик лабораторий в Аресополисе отключился пять минут назад.
Все встревоженно загалдели. Новости быстро распространились по всей Центральной станции, и состояние людей быстро приближалось к паническому. Аллен повысил голос до крика.
— Прошу тишины. Мы не в силах помочь Аресополису. У нас достаточно собственных проблем. Чертова аномальная буря каким-то образом связана с марсотрясением, и нам следует задуматься об этом. Все принимаются за работу и работают быстро. Очень скоро наша помощь потребуется в Аресополисе. — Он повернулся к Андерсу. — Ты! Возвращайся к приемнику и не отходи от него, пока не установишь связь с Аресополисом. Джордж, пойдешь со мной?
Страница 5 из 10
— Полагаю, нет, — раздался ответ. — Ты занимайся своими машинами, а я помогу Андерсу.

Когда Аллен вернулся на Центральную станцию, наступал хмурый, темный рассвет. Он устал и душой и телом, весь его вид говорил о крайнем переутомлении. Аллен вошел в радиорубку.
— Какой кошмар. Если...
Джордж зашипел и отчаянно замахал руками. Аллен замолчал. Андерс, склонившись над приемником, медленно вращал крохотные регуляторы дрожащими пальцами.
Он поднял голову.
— Бесполезно, мистер Картер. Не могу с ними связаться.
— Ладно. Оставайся здесь и будь настороже. Немедленно сообщи, если что-нибудь узнаешь.
Он вышел из рубки, подхватив брата под руку.
— Алл’н, когда мы сможем отправить очередную партию груза?
— Не раньше чем через неделю. В течение нескольких дней у нас не будет ни одной машины, которая может летать или ездить, и пройдет еще больше времени, прежде чем мы сможем возобновить уборку урожая.
— А готовый груз у нас есть?
— Несколько тонн рассортированных цветов, в основном красно-лиловых. В прошлый вторник отправили на Землю практически все.
Джордж впал в задумчивость.
Брат некоторое время наблюдал за ним, но скоро ему надоело.
— Ну, что придумал? Какие новости из Аресополиса?
— Исключительно плохие! Марсотрясение сровняло с фунтом три четверти Аресополиса, а то, что осталось, было почти уничтожено пожаром. Около пятидесяти тысяч человек остались без крова — совсем не шутка, особенно марсианской осенью, да еще когда вышла из строя система земной гравитации.
Аллен присвистнул.
— Пневмония!
— И обычная простуда, грипп и еще с полдюжины болячек, не считая ожогов. Старик Винсент уже начал поднимать шум.
— Требует цветов?
— У него запас всего на пару дней, а нужно гораздо больше.
Оба разговаривали тихо, почти равнодушными голосами, то
есть делали все возможное, чтобы критическая ситуация казалась терпимой.
Оба помолчали. Тишину нарушил Джордж.
— Чем мы можем ему помочь?
— Ничем — в течение недели в лучшем случае, если не помрем раньше сами. Если они смогут послать корабль, когда буря стихнет, мы отправим остатки груза как временное снабжение, пока не приступим к уборке нового урожая.
— Глупо даже думать об этом. Порт Аресополиса превращен в развалины, а от судов остались одни названия.
Снова тишина.
— Чего ты ждешь? — произнес Аллен тихим напряженным голосом. — Что за странное выражение лица?
— Я жду, чтобы ты признал, что твои треклятые машины подвели тебя в простейшей аварийной ситуации.
— Признаю, — прорычал землянин.
— Отлично! Мне остается только продемонстрировать тебе, на что способна изобретательность человека — Он передал брату лист бумаги. — Это копия сообщения, которое я передал Винсенту.
Аллен долго смотрел на брата, потом медленно прочел небрежно написанный карандашом текст.
«Через тридцать шесть часов доставим все, что у нас есть. Надеюсь, этого хватит на несколько дней, пока мы не подготовим очередную партию. У нас тоже возникли определенные трудности».
— Как ты собираешься это сделать? — спросил Аллен.
— Сейчас покажу, — ответил Джордж, и Аллен только теперь понял, что они вышли из Центральной станции и направляются к пещерам.
Через пять минут Джордж остановился перед черневшим в полумраке приземистым предметом. Он включил освещение секции и триумфально произнес:
— Песчаный грузовик!
Песчаный грузовик не производил сильного впечатления. Низкая моторная тележка впереди и три приземистых открытых вагонетки за ней — воплощение старомодности и обветшалости. Лет пятнадцать назад, когда стали применяться песчаные сани и грузовые ракеты, он превратился в кучу хлама.
— Час назад проверил его лично и определил, что он все еще находится в рабочем состоянии. Оборудован защищенными подшипниками, кондиционированием воздуха для моторной тележки и двигателем внутреннего сгорания.
Брат резко поднял голову. На его лице появилось выражение отвращения.
— Хочешь сказать, в нем сжигается химическое топливо?
— Ага! Бензин. Именно поэтому он мне нравится. Напоминает о Ганимеде. На Ганни у меня была машина, которая...
— Погоди, но у нас совсем нет бензина.
— Полагаю, нет, зато есть масса жидких углеводородов. Как насчет растворителя «Д»? Он состоит в основном из октана. У нас есть несколько канистр.
— Ты прав, — сказал Аллен. — Но грузовик предназначен только для двоих.
— Знаю, я — первый из них.
— А я — второй.
Джордж хмыкнул.
— Я полагал, что ты так скажешь, но тебе предстоит не только нажимать кнопки. Справишься, землянин?
— Полагаю, справлюсь, ганни.

С восхода солнца прошло часа два, прежде чем взревел двигатель песчаного грузовика, но пелена стала еще гуще, по крайней мере, складывалось именно такое впечатление. Причудливые фигуры в импровизированных воздушных шлемах с толстыми очками торопливо отошли в сторону, когда начали вращаться приспособленные к передвижению по песку широкие колеса грузовика. Вагонетки были загружены лиловыми цветами, накрыты брезентовыми, прочно закрепленными тентами. Последовал сигнал открыть двери.
Страница 6 из 10
Кто-то переместил рычаг вниз, и двойные двери, протестующе заскрипев песком, открылись. Грузовик пополз вверх, сквозь вихри влетевшего в пещеру песка, а позади него фигуры в припорошенных песком комбинезонах торопливо закрыли двери.
На Джорджа Картера, закаленного долгой жизнью на Ганимеде, внезапное изменение гравитации, когда они выехали из защитного гравитационного поля пещер, не произвело сильного воздействия — он только сделал глубокий вдох. Его руки даже не дрогнули на руле. Его земной брат, однако, находился в другом состоянии. Вызывающий тошноту узел, возникший в желудке, ослабевал мучительно медленно, и прошло достаточно много времени, прежде чем его затрудненное дыхание стало напоминать нормальное.
Кроме того, землянин постоянно чувствовал на себе косые взгляды брата, видел чуть насмешливую улыбку на его губах.
Он напрягал все силы, чтобы сдержать готовые слететь с губ стоны, хотя спазмы сжимали мышцы живота, а холодный пот выступил на лбу. Медленно уходили назад мили, но иллюзия неподвижности была почти полной, как в космосе.
Окружающая местность была серой — однородной, монотонной и неизменной. Двигатель работал ровно, за спиной сонно щелкал очиститель воздуха. Иногда налетал особенно сильный порыв ветра, и стук миллионов песчинок в стекло сливался в почти непрерывный шелест. Джордж не отрывал взгляда от компаса. Тишина стояла почти угнетающая.
Потом ганимедец повернул голову и прорычал:
— Что случилось с этим проклятым вентилятором?
Аллен наклонился вперед, скользнув макушкой по низкому потолку кабины, потом обернулся назад и побледнел.
— Отключился.
— Буря стихнет не раньше чем через несколько часов. И нам нужен воздух. Проберись в заднюю часть кабины и включи его.
Его тон был категорическим, не терпящим возражений.
— Возьми, — сказал он, когда брат полез через его плечо в заднюю часть кабины. — Комплект инструментов. У тебя есть двадцать минут, прежде чем воздух станет непригодным для дыхания. Он уже спертый.
Тучи песка уплотнились, желтый луч фары над головой Джорджа лишь частично нарушал темноту перед машиной.
За спиной послышалась возня, а потом раздался голос Аллена:
— Проклятый трос. Что он здесь делает?
Потом послышался стук молотка и полный отвращения голос:
— Эта штука забита ржавчиной.
— Что-нибудь еще сломалось? — спросил ганимедец.
— Не знаю, нужно все очистить.
Снова раздался стук, за которым последовал почти непрерывный, резкий звук, словно брат что-то яростно скоблил.
Аллен занял свое место. Лицо было покрыто ржавым потом и не стало чище, когда он провел по нему такой же влажной и покрытой ржавчиной ладонью.
— Насос течет, как дырявый чайник, особенно после того, как я счистил с него ржавчину. Я включил его на полную скорость, но от полного выхода из строя его отделяет только молитва.
— Тогда начинай молиться, — быстро произнес Джордж. — О том, чтобы появилась кнопка, которую можно нажать.
Землянин нахмурился и уставился перед собой, не сказав ни слова.

— Кажется, воздух стал совсем разреженным, — произнес ганимедец в четыре часа дня.
Аллен мгновенно насторожился. Воздух в кабине был влажным и затхлым. Вентилятор за спиной свистел между щелчками, и